Стразы
Шрифт:
– Это...- не могу найти слов, чтобы передать свои чувства. Прижимаю подарок груди.- Спасибо. Ты полон неожиданностей.
– Тебе правда нравится? – он удивлен. Но сейчас кажется мне настоящим.- Ты непередаваема, Китти. Не обрадовалась дорогой шубке, но в восторге от дешевки. Я не ошибся. Ты дешевая, вонючая шлюха. Но, должен признаться, мне будет жалко избавляться от тебя, после того, как наш контракт закончится.
Я знаю этот взгляд. Взгляд жестокого хищника, уничтожителя. Я помню, именно так на меня смотрел зверь, от которого я сбежала. И я знаю – надо уносить ноги, спасаться. Но я никогда
– Конечно, господин, - врожденное нахальство, а точнее леденящий ужас, скрывающийся за бравадой.- Я буду вашей послушной зверушкой. Сделаю все, что захотите. И вы влюбитесь до одури. В следующий раз я получу в подарок колечко на пальчик, ведь так, зайчонок?
Он в ярости. По телу проходит крупная дрожь. Я понимаю, что разбудила монстра, и наказание последует незамедлительно. Я готова.
Глава 8
ОН
Эмма удивленно рассматривает небольшой самолет, нанятый мной чтобы доставить нас домой. В мой дом, который станет временным прибежищем моей Китти на четыре месяца. Я и Лис со зверушкой,единственные пассажиры этого рейса, это видимо вгоняет ее в легкий шок.
– Ты так и не наказал меня. Почему? – вдруг спрашивает Китти.
– Пристегнись. Мы скоро взлетаем,- цежу сквозь зубы. Я зол. На нее, на себя, на весь свет. Злюсь, потому что не могу простить себе свою слабость. Эта грязная сука вытрахала мне весь мозг. Она непрошибаема. Наглая, мелкая тварь, которая должна знать свое место. И я научу ее подчинению. Смотрит на меня глазами цвета перечной мяты, околдовывая, заставляя забыть все, даже мое прошлое. Я понимаю – я боюсь ее. Боюсь, что она не станет подчиняться. Что если я не смогу сломать эту дрянь? Что будет тогда?
– Выйди,- приказываю я Лису, который сразу срывается с места и исчезает в маленьком коридоре, разделяющем зону пассажиров и бортпроводников. Он никого не впустит в наш с Китти мирок, и мне это надо сейчас как глоток воздуха.
– Алекс, не нужно,- хнычет девка, когда я подхожу к ней вплотную и раздвигаю плотно сжатые ее колени ребром ладони.
– Ты знаешь, я не хочу тебя наказывать сейчас,- мурлычу ей в ухо, избавляя ее от джинсов и дурацких трусиков украшенных смешными котиками. Интересно, где Лис нарыл такую красотищу? – Я хочу просто посмотреть, как ты доведешь себя до оргазма.
Она смотрит на меня. Как на сумасшедшего. Бедная, маленькая Эмма. К розовым щечкам прилила кровь. Что это? Какой - то запоздалый стыд? Смешно.
– Смотри на меня,- приказываю, жадно сопровождая взглядом ее тонкие пальцы, которые скользят по плоскому женскому животу к темному треугольнику между ног. Эмма широко распахивает глаза, повинуясь, покоряясь, и я чувствую, как мой член твердеет. – Ты выглядишь роскошно, Китти, - хриплю, умирая от желания трахнуть мою вещь, мое новое приобретение. Она всхлипывает, чувствуя в себе мои пальцы. Я ощущаю ее сокращения, предвестники близкого оргазма. И она напряглась, ожидая развязки. Вынимаю пахнущие ее соками пальцы из ее маленькой киски, вдыхаю пряный мускусный аромат, с трудомм сдерживая сонм
– Алекс,- шипит мой маленький непослушный страз, когда я хватаю ее руку своими пальцами, еще влажными после того, как я ими ее трахал. Глаза Китти расширены, ей нужна разрядка. Мне нравится мученическое выражение на милом личике.
– Ползи,- приказываю, садясь в кресло. Она опускается на колени, и я вижу слезы в прекрасных глазах моей зверушки. Наконец избавляюсь от брюк и трусов. Хочу быть в ней, чувствовать, любить. Смотрю на маленькую круглую попку и умираю от адского болезненного желания. Я не хочу ее наказывать, мне просто нужна эта испуганная крошка, глядящая прямо в душу испуганными, словно больными глазами.
– Китти, моя Китти, - хриплю, падая на колени позади нее,- какого черта ты делаешь со мной?
Она со стоном прогибается в позвоночнике, когда я с силой тяну ее за волосы. Сдерживаю крик, одним толчком заполняя своим членом ее мокрую киску. Эмма тихо выдыхает, когда я заполняю ее собой. Мне кажется, что врмя замирает, застывает в воздухе, наполненном ее тихим стоном.Я смотрю, как миндалевидные ногти скребут ковровое покрытие пола, чувствую, как стенки влагалища моей Эммы обнимают, обволакивают мой член. Хочу чтобы она кончила. Хочу ощутить ее оргазм.
– Кончай, черт возьми, - уже рычу, вдалбливаясь в мою девочку, которая приглушенно кричит, уткнувшись лицом в пол. Боже, я чувствую ее вибрацию и больше не сдерживаясь выстреливаю в нутро Китти чертово море спермы. Боясь, что сейчас просто сдохну от охеренного удовольствия.
Это не правильно. Все не правильно. И этот грязный пол самолета, вытоптанный сотней чужих ног. Она не должна испачкаться, моя дорогая зверушка. Встаю, и подхватив ее под мышки поднимаю на ноги, прижимаю к себе податливое тело. Эмма молчит, просто жмется к моему телу, как собачонка.
– Хорошая детка,- мурлычу ей в ухо. Теперь я отчетливо понимаю –она другая. А я окончательно выжил из ума, если оставлю ее рядом. Завтра я возьму себя в руки. Она будет выполнять свою роль. Но сегодня...,
Сегодня я буду трахать женщину, а не запуганную, загнанную в угол зверушку. Мою Эмму.
– Я не боюсь тебя, Алекс Беркут,- шепчет она в мою грудь, разрывая на тысячу лоскутов мое черное сердце,- я тебя ненавижу. Но еще больше, я ненавижу себя, за то, что позволяю тебе поступать так со мной. Оказывается – это изысканное удовольствие, отрекаться от самой себя. Помогает забыть все то дерьмо, что было в моей жизни до тебя.
Не слушаю. Не хочу. Просто беру ее на руки, и отношу в кресло. Сам пристраиваюсь рядом, прижимаюсь к ней, и закрываю глаза.
Мама совсем меня не греет. Я вот уже полчаса прижимаюсь к ней, но никак не могу согрется. В нашей комнате стоит ужасающий студ. Она что – то бормочет во сне, но я знаю, что не смогу ее разбудить. Тихо, тихо. А где – то далеко звучат выстрелы фейерверков, и смех детей получивших новогодние подарки. Счастливых, не таких как я. Я не заслужил праздника, так сказала мама. Потому что непослушный, глупый и жадный. Холодно. Пробирает до костей, заползая под старенькую рубашку ледяной воздух. Я не плачу, но слезы сами горохом скатываются по щекам.