Стразы

Максимовская Инга

– Ты должна понять, детка,- вкрадчивый голос пробирает до печонок, заставляет замереть от страха. – Я мудак, но всегда держу свое слово. А ты моя вещь, с тех пор, как подписала договор, принадлежишь мне и будешь выполнять то, что я прикажу и отзываться на любое имя, или я тебя уничтожу.

Страшно. Сейчас мне до ужаса страшно. Я понимаю, что попала в сети, из которых не смогу выпутаться. И не факт, что через четыре месяца я получу хреновы миллионы. Скорее всего мое тело найдут в сточной канаве, и я стану одной из неопознанных несчастных,

которых хоронят как собак.

– Отпусти меня,- голос дрожит, но я смотрю прямо в грозовые озера расплавленной стали,- сволочь. Ненавижу. Ненавижу тебя!- уже кричу, отталкивая его к стене. Откуда только силы берутся? Я бью его снова и снова, но для хищника мои удары словно укусы комара. Он легко скручивает меня, вдавливает грудью в мокрую стену, прижимается всем телом так, что я чувствую твердость его члена. Странно, но я возбуждена. В ушах гудит адреналин и гормоны. Блядь, так не должно быть. Я должна чувствовать отвращение к мучителю. Что это, я заразилась от извращенца его недугом? Из груди рвется нервный смех.

– Ну, чего же ты ждешь. Я сейчас сдохну от желания,- хрипло хихикаю я, чувствуя себя последней шлюхой. Ненормальной, гребаной сукой, которая страшно желает почувствовать в себе член Алекса Беркута.

– Ты не заслужила,- хватка слабнет. Я стону от разочарования, когда он выходит из душа. Низ живота пульсирует от яростного желания. Не сдержавшись скольжу пальцем по промежности, дразня клитор. Прикусив губу сдерживаю стон, когда чувствую приближение оргазма. Он стоит и смотрит на действо. Жадно, как голодающий на последний кусок хлеба.

– Остановись,- голос грубый. От неожиданности я прекращаю мастурбировать. – Я запрещаю тебе, зверушка. Ты не заслужила удовольствия.

– Да хрен тебе,- не в силах остановиться говорю я. Сейчас мне нужно кончить. Это единственное желание, разливающееся по телу горячим плавленным воском.

– Это будет твоим наказанием, Китти,-удовлетворенно ухмыляется Беркут, когда я убираю руку от своей киски.Я смотрю на его торчащий колом член. Хочу. Хочу его до одури.

– Я жду тебя в столовой,- говорит он.- И попробуй только испытать оргазм. Я тебя выпорю. И вчерашняя твоя боль, поверь, не сравнится с той, что я тебе доставлю если ослушаешься.

Он исчезает за дверью. Я иду в спальню, чувствуя, как земля горит под моими босыми ступнями. Падаю в кровать и завершаю начатое. Прикусываю губу, чтобы не заорать от острого болезненноного блаженства. Глохну, звуки исчезают. Все исчезает вокруг.

Отдышавшись, с трудом поднимаюсь. Не хочу дразнить зверя, хотя уверена – кусок в горло мне не полезет. В шкафу нахожу безразмерную толстовку и спортивные брюки. Одежда пахнет ИМ. Напяливаю все, прямо на голое тело и иду в неизвестность. Блуждаю по огромному апартаменту в поисках дурацкой столовой, где он ждет меня. Затаился, ожидая ошибки.

Беркут одет, полностью собран. Пьет кофе и читает газету. Странно, я не думала, что кто – то сейчас

интересуется бумажными новостями. Прохожу мимо, стараясь сдержать дрожь. Он хватает меня за руку и подносит ее к своему носу, вдыхая ароматы моих соков.

– Ты снова ослушалась? – в голосе нет злости. Скорее интерес.- У меня еще никогда не было таких непослушных маленьких кошечек.

– Прости.

– Простите хозяин,- поправляет он, поворачиваясь к Лису, застывшему в дверях. – Мне нужна плетка, Лис,- приказывает он.

Сердце в моей груди замирает, а потом начинает трепыхаться в ожидании боли.

Глава 6

ОН

– В этот раз я долго ждал,- говорю недовольно, глядя на врача, который выписывает предписания моей зверушке.

– Поверьте, неделя – это минимальный срок для исследований подобного рода,- хмыкает в усы доктор.

Да, я все понимаю. Но тот факт, что я не мог притронуться к моей Китти так долго вгоняет меня в ярость.

– Она здорова. Небольшая инфекция, с которой мы уже справились. Девушка чистая, но истощена. Беременности нет. Я поставил ей спираль, во избежании нежелательных последствий. И еще, думаю вам стоит быть в курсе. На шейке матки у Эммы рубец. Такие часто бывают после родов.

Удивленно приподнимаю бровь. К такому я не готов. Но эта информация подождет. Ребенка с ней нет, а это значит, что она не мать года. Доктор протирает стекла очков, дописывая рецепты пока я перевожу деньги за его работу на счет в банке. Я доверяю этому человеку уже не первую свою зверушку.

– Лис, заказывай самолет. Частный рейс, как обычно,- приказываю я, едва дождавшись, пока доктор покинет мой кабинет,- мы вылетаем завтра. Будь любезен подготовить Китти.

Она сидит на полу у моих ног, и безучастно смотрит в стену, даже не вздрогнув при звуке своего имени. Выглядит так, словно я ее украл. Похитил, даже не дав одеться. Дурацкие спортивные штаны висят на бедрах мешком, скрывая ее стройные ноги.

– Мы едем по магазинам,- вдруг говорю я. Китти вздрагивает, как маленький испуганный котенок и смотрит на меня взглядом страдалицы. Словно я не на шоппинг ее зову, а прогуляться по царству мертвых.

– Нет, -шепчет маленькая, непослушная кошечка.- Я не хочу. Мне хватает того, что есть. Хотя, я бы не отказалась, если бы мне вернули мои вещи.

Смотрю на нее с интересом. Она не боится меня, и это главная проблема. Эмма не такая, как остальные стразы. Гордая и своевольная, что еще больше меня заводит. Таких интереснее ломать. Рано или поздно она покорится, как и все.

– Видимо, синяки на твоей заднице уже не болят, раз ты смеешь перечить моему приказу,- насмешливо шепчу ей в ухо, вдыхая аромат кофе и коричных булочек. Она наконец - то начала есть, и меня это несказанно радует.