Стразы

Максимовская Инга

Глава 2

ОН

Мне нравится их ломать. Нравиться смотреть, как эти ничтожные, никому не нужные зверушки пытаются нажраться роскошью, которую я им даю. Даю ненадолго, и они пытаются наполниться ею. Эта тварь воняет нищетой. Но то, с каким достоинством она пережевывает мясо, меня немного смущает. Другие зверушки не могли насытиться. А эта ест, как будто воспитывалась во дворце, не меньше. Спина прямая, тонкие пальцы управляются с приборами, пока Китти неторопливо смакует пищу. Словно она не голодна, хотя звуки ее организма

говорят об обратном.

– Я и сама могу вымыться,- наконец говорит она, аккуратно промокая губы салфеткой.- Или ты желаешь, чтобы это сделал твой евнух, мой господин?

Изумрудные глаза мерцают в полумраке освещения, как проклятые, преследующие меня всю жизнь, стразы. Я чувствую, как твердеет мой член. Я хочу эту тварь прямо сейчас. Грязную, вонючую, мерзкую.

– И все же мне интересно, откуда у вас любовь к бомжихам, господин?- ухмыляется наглая девка. Нет, она не такая как все ее предшественницы. Другая. И от этого мне становится еще интереснее.

– Я не позволял тебе обсуждать мои приказы,- шиплю сквозь зубы, мечтая прямо сейчас, тут, перегнуть ее через спинку стула, раздвинуть коленом ее ноги и выпороть, наслаждаясь визгами и страданием этого отребья, а потом жестко трахнуть. Скорее всего, после экзекуции ее киска будет сухой. Она возбужает меня. Что ж, тем больнее я сделаю этой маленькой дряни, моей Китти.

– Да мой господин, - насмешливо говорит девка. Она еще не поняла, что игра начинается. Еще не может принять того, что теперь принадлежит мне. Странная. Другие камушки сразу подчинялись, их даже не нужно было ломать. А эта не умеет быть покорной. Это видно по дерзким огонькам в ее глазах, по тому, как она держит голову, приподняв острый подбородок.

Я встаю из - за стола, понимая, что просто не сдержусь, если она будет продолжать в том же духе. Меня останавливает только то, что зверушка возможно больна.

В машине она засыпает. Тепло, сытный ужин и алкоголь – лучшее снотворное. Это дает мне возможность рассмотреть мое новое приобретение. Сколько их уже было, этих маленьких страз, делающих мою жизнь яркой? Двадцать, тридцать? Девка хороша: прямой нос, заканчивающийся маленькими тонкими крыльями, губы яркие, но обветренные, от того похожи на два лоскутка розового бархата. Четко очерченные скулы. Она не похожа ни на одну из своих предшественниц. И моя реакция на нее и пугает и заводит одновременно. Лис поет, тихо себе под нос. И странным образом меня эта его привычка сегодня не раздражает. Наоборот – убаюкивает. Я боюсь спать. Знаю, что если сейчас смежу веки то снова увижу ЕЕ. Ту, которая сделала меня таким. Произвела на свет голодного монстра. Боюсь, и в то же время так хочу ее увидеть.

– Ничего, Лешка. Сегодня у нас будет пир горой,- хрипло смеется мама. Она так редко улыбается. Красивая. Обожаю рассматривать блестящие камушки на ее сценическом костюме. Она говорит, что это стразы.От мамули пахнет спиртным. Это мне не нравится. Значит не будет пира. Она снова свалится в кровать. Даже не смыв косметику. А утром будет похожа на страшного клоуна из фильма ОНО.

– Ма, не надо пир. Я не хочу. Просто не пей сегодня, - тихо прошу семилетний я.

– Глупости. Я чуть – чуть. У меня между прочим сегодня тоже праздник. Моему мальчику семь лет, шутка ли? – легкая мамина рука треплет меня по вихрам. У нее каждый день праздник. Она сама – женщина праздник. Сначала дарит свое тело чужим липким взглядам, извиваясь у шеста, который называет пилоном, в свете вертящегося под потолком заведения дискошара.

Красиво, она словно вся из яркого света. А по ночам зарабатывает деньги своим телом, продавая его любому страждущему.-Извини, мой выход,- говорит мама, сбрасывая халат.

Я жду. Очень долго жду. Но пира не случается. Мама возвращается в гримерку не одна. Смеется глупо, а мне хочется реветь. Но нельзя, сегодня я стал взрослым. Меня тошнит от голода.

– Знаешь, Лешка. Иди, девочки тебя покормят,- говорит мамуля, кивая головой, на которой надет венок из перьев, переливающийся в полутьме комнаты.- Мне нужно кое что сделать.

– Это еще кто? – мужчина стоящий рядом похож на бульдога. Он держит маму за талию, обвив полоску голой кожи рукой. – Ты нормальная, Лейла? Мальчишку таскать в этот притон?

– а куда его девать? – хихикает ма. – Или ты не сможешь, зная, что рядом где – то трется мой сопляк? Не переживай, котик, он сейчас свалит. Он привык проводить время с девочками, пока я работаю. Ты же мне скажешь, чего хочешь? Или доверишься моим фантазиям?

– Лейла,- с придыханием шепчет мамин клиент.

– Иди, Лешка. Ты же хочешь подарок, - торопливо шепчет мама, подталкивая меня к выходу.- А я смогу его купить, только если заколочу деньжат.

Я стою в коридоре, смотрю на захлопнувшуюся перед моим носом дверью, но не плачу. Я сегодня стал взрослым.

– Эй ты чего? – голос девки пробивается в мое сознание толчками, рвет на клочки сон вместе с мозгом. Легкие жжет, от сдерживаемого крика. Я не понимаю, где нахожусь. С трудом втягивая воздух, слушая странный женский стон. Китти, это она. Скулит, как собачонка, пытаясь вырвать тонкое свое запястье, которое я выкручиваю, сжав скрюченными в судороге пальцами.

– Какого хрена ты делаешь?- шиплю я, гляд в полные боли глаза шлюшки.- Я ненавижу, когда ко мне прикасаются.

– Простите, господин,- тонко скулит девка.- Вы стонали во сне. Я подумала...

– Ты не должна думать, детка. Животные этого не делают. Они живут инстинктами,- я злюсь, но не на нее. На себя. Злюсь за боль в ее глазах, за ее страх и за то, что она действует на меня как то иначе. Не так, как другие стразы.

Глава 3

ОНА

Меня будит странный звук. Словно ребенок хнычет, от чего сердце переворачивается в груди. Нет, не ребенок. Алекс спит, на идеальном лице страдание. Ему плохо. Бисеринки пота над губой очень красноречиво об этом говорят. Сейчас у меня появляется возможность рассмотреть этого странного мужчину, и то что я вижу меня невероятно возбуждает, черт подери. Он снова стонет. Я хочу прекратить его страдания, тяну руку к его груди, прикасаюсь пальцами к дорогому кашемиру.

– Сука, ты что творишь?- он словно бы ждал моего прикосновения. Таился и притворялся, чтобы причинить мне боль, которая обжигающе пульсирует в моем вывернутом запястье. Но Хозяин еще не пришел в себя до конца. Зрачки расширены, как у обдолбавшегося дурью наркомана. Я понимаю, ему просто страшно. Это адреналин выплеснувшийся в кровь дает такой эффект.

– Пусти,- хриплю, пытаясь вырваться из стального захвата. Алекс разжимает пальцы, и взгляд становится осмысленным. Из него уходит сумасшествие. Сейчас предо мной зверь. Идеальный, очень опасный хищник. Надо же было так попасть. Что ж, ничего нового. Я просто магнит для сумасшедших. – Ты чуть не сломал мне руку.