Стражи
Шрифт:
Он удивился, остановился и смерил меня взглядом:
— Вот никогда бы не подумал.
— Это было очень давно.
— Но некоторая тоска по тем временам еще ощущается. Может, снова туда вступишь?
— Вряд ли. Теперь туда берут кандидатов со степенью.
— Со степенью чего?
Мы уже дошли до верхнего конца площади. Алкаши, гужевавшиеся у туалетов, окликнули Пэдрига. Я спросил:
— Пока ты не ушел, могу я тебя кое о чем спросить?
— Валяй. Не обещаю, что скажу правду, но постараюсь быть убедительным.
— Ты
Он приложил палец к губам, молчал целую вечность и наконец произнес:
— Каждому действию всегда есть равное противодействие… Да, я верю.
— Тогда я в глубокой жопе.
* * *
Творчество — вызов каждому человеческому существу.
Будешь ты творить с благоговением или с пренебрежением.
Домой я принес всего шесть банок пива. В магазине, торгующем без лицензии, хотел купить виски, но не тут-то было! Ничего не вышло. Лекарство Пэдрига все еще действовало, так что я улегся спать в более или менее приличном виде.
Проспал до рассвета. Когда проснулся, то обнаружил, что я не попал в первый круг ада. Смог даже обойтись без опохмелки и выпить немного кофе.
Меня трясло как осиновый лист, но к этому я уже привык. Поставил пиво в холодильник, думал, что буду пить его постепенно. Стоял под душем, пока весь не покрылся мурашками, затем немного подровнял отросшую бороду. Взглянул в зеркало, и плюнуть захотелось.
В зеркале отразилась вдрызг помятая рожа.
Позвонил Энн. Сняла трубку после первого же звонка:
— Да.
— Энн, это Джек.
— Да? — Сплошной лед.
— Энн, я не знаю, с чего начать.
— Не утруждайся.
— Что?
— Я так больше не могу. Отправлю тебе чек в уплату за услуги. Мне они больше не понадобятся.
— Энн… пожалуйста.
— Твой друг лежит на кладбище, недалеко от Сары. Это на случай, если ты протрезвеешь когда-нибудь и сможешь туда добраться. Хотя сильно в этом сомневаюсь.
— Может быть…
— Ничего не хочу слушать. И не звони мне больше. — Она положила трубку.
Я влез в костюм и отправился в путь. У собора меня кто-то окликнул. Подбежал Фил Джойс:
— Я получил работу.
— Что?
— На почте. Сослался на тебя.
— Я думал, тебе работа не нужна.
— Ну да, не нужна, но приятно, когда тебя хотят нанять.
— Ну я рад. Когда начинаешь?
— Что начинаю?
— Работать.
Он посмотрел на меня так, будто я рехнулся:
— Да не собираюсь я там работать.
— Вот как?!
— Между
Я был уже почти уверен, что сейчас он выведет из церкви жеребца. Он сказал:
— В полчетвертого на площади. Кличка Рокетмен. Ставь по-крупному.
— Как по-крупному?
— Как в давние времена.
— Ладно… спасибо.
— Спасибо тебе. Я всегда хотел стать почтальоном.
Зашел в «Яву» выпить кофе. Официантка по-английски не говорила, зато лучезарно улыбалась. Что ж, справедливо.
— Двойной эспрессо, — попросил я. Ткнул пальцем в меню.
Пора узнать, как обстоят мои финансовые дела. Вынул бумажник. С радостью почувствовал, что он не пустой. Заглянул. Банкноты… виднеются банкноты. Очень медленно пересчитал. Две сотни. Не успел я возрадоваться, как на меня упала тень.
Огромный мужик, чем-то знакомый, но я никак не мог вспомнить чем, сказал:
— Поговорить можно?
Я положил левую руку на стол:
— Пришел переломать еще раз?
Это был парень из охранной фирмы, который избивал меня тогда, в первый раз. Он выдвинул стул и сказал:
— Я хочу объясниться.
Официантка принесла кофе и взглянула на него, но он отмахнулся.
— Я весь внимание, — заметил я.
Он начал:
— Вы знаете, я охранник. Охрана — дело хлебное, многие ребята этим занимаются. Когда мистер Форд сказал, что вы гоните волну, я еще не знал, какой он на самом деле. Он умер, вы в курсе?
— Слышал.
— Ну, выяснилось, что он извращенец. Положа руку на сердце, должен сказать, что мне это всегда было противно. После того… что мы с вами сделали… я выяснил, что вы служили в полиции. Если бы я знал, клянусь, никогда бы такое не сделал.
— Ну и что вам сейчас нужно, прощение?
Он опустил голову:
— Я возродился духом.
— Как мило.
— Нет, правда. Я уволился из полиции и ушел из охранной фирмы. Теперь собираюсь работать на ниве Господа.
Я отпил глоток кофе. Горький, как неуслышанная молитва.
— Говорят, вы все еще занимаетесь этим делом, самоубийством юной девушки.
— Да.
— Я хочу помочь. Искупить свой грех. — Он протянул мне листок бумаги: — Тут мой телефон. У меня все еще сохранились связи, так что если что-нибудь понадобится…
— Господь будет на моей стороне, так?
Он встал:
— Не надеюсь, что вы поймете, но Он нас любит.
— Приятно слышать.
Он протянул руку:
— Без обид, хорошо?
Я руку проигнорировал и сказал:
— Шагай.
Когда он ушел, я взглянул на листок. Там стояло его имя
БРЕНДАН ФЛАД
и номер телефона.
Я хотел было выбросить бумажку, но передумал и сунул в карман.
Зашел в цветочный магазин. Увидел ту же девушку, у которой покупал розы. Она улыбнулась: