Страж. Наемник
Шрифт:
– Кейл, ты не ответил.
Прежде чем ответить, Кейлон сделал небольшой глоток, покатал на языке жгучую, сладко-терпкую жидкость.
– Храйт, ты ведь все прекрасно знаешь. Клеон – мой сын, и я, не смотря ни на что, его люблю. Клеон такой, какой есть и его уже не переделаешь, по крайней мере, сомнительно, что он в ближайшие лет сто-двести изменится, а я не вечен. Мне нужен наследник, к сожалению, сын не может наследовать, сам знаешь почему.
– Ого, но ведь у тебя нет других наследников! Значит, майорат вместе с титулом отойдет короне. – орк прищурился. – Не слишком ли дрогой подарок светлой марионетке?
– То-то
Орк встрепенулся.
– Что-то я тебя, племянничек, совсем не понимаю! То ты отказываешься от ритуала, мотивируя свой отказ, тем, что нужна чистая человеческая кровь, то вдруг появляется какая-то девочка полукровка. Ты не находишь, что несколько не последователен в своих суждениях?
– Храйт, ты сначала выслушай, и только потом возмущайся.
Орк, наплескал Зеленого дракона в оба бокала до краев, взяв один из них, откинулся на спинку кресла. Показывая всем своим видом, что внимательно слушает.
– У девочки совершенно чистая кровь, она не принадлежит ни одному роду или клану, понимаешь, к чему я клоню?
Орк иронично фыркнул.
– Что тут непонятного? Ты положил глаз на иномирянку, да не простую а Инкарру светлой богини. Не слабо замахнулся, надо сказать. В общем, ты хочешь, чтобы я провел ритуал связи уз крови с каким-нибудь старым аристократическим родом, в котором обнаружился твой ребенок и через брак и усыновление передать ему титул с майоратом, так?
– Почти, ребенок не мой, а Клеона. Мать погибла при родах, а Клеон тогда отказывался от отцовства, время упущено, в итоге два рода без наследника. Собственно, поэтому мы с ним и поругались. Графиня Эльтильская потеряла наследницу, а я наследника.
– Эльтили, – орк задумчиво пробормотал. – это случаем не тот род в котором майорат и титул переходит по женской линии?
– Он самый.
– Теперь все понятно. Если девочку связать с их родом, чтобы семейный артефакт ее принял, все будут в выигрыше. Наверняка эта белокурая девочка графиня Тайла передаст титул с условием, ну да это уже не мое дело. Осталось только уговорить их всех на твою авантюру.
– С шестидесятилетней девочкой, как ты ее называешь, уже все обговорено, Клеон сопротивляться не будет, понимая, чем нам всем удружил, ну а девочку я беру на себя. Тем более что просто физически не могу пропустить закручивающуюся вокруг нее интригу. Наран – эта светлая змея, решил мне ее подсунуть неспроста, с какой целью, пока непонятно, но явно не хочет…
Орк встрепенулся и заполошно замахал руками, показывая, чтобы герцог замолчал.
– Кейл, об этом лучше говорить на острове в ритуальной комнате, или подождать, пока я не подготовлю специальным образом помещение. Я понял, что ты имел в виду. – губы орка раздвинулись, образуя хищную улыбку. – Знаешь, я тебе помогу.
Пожилой герцог вернул улыбку и, подавшись вперед, откинул крышку небольшой деревянной шкатулки, в которой на черном бархате лежала, сверкая в лучах Эйфель-Тиль, пробивающихся в окно, небольшая хрустальная жемчужина.
Орк, взяв шарик, буквально утонувший в огромной ладони, поднес его к глазам, затем легонько дунул на него, чтобы края запотели, в тот же миг, жемчужина налилась темно-бордовым цветом. Отняв ладонь от повисшего в воздухе шарика, Храйт достал из-за пазухи небольшую иглу и уколол себе палец, после чего капнул маленькую капельку
Орк, открыв глаза, с интересом посмотрел на метаморфозы облачка, начавшего быстро наливаться белоснежным сиянием. Налюбовавшись вдоволь, Храйт капнул еще каплю алой крови прямо в него. Облачко, замерев на ниту, медленно сложилось в образ белоснежной волчицы, затем трансформировалось в девушку с огромными белоснежными крыльями. Орк нахмурился и уже собрался развеять образ, но девушка вдруг начала оплывать, крылья изменяться и вот, перед обескураженными наблюдателями появился маленький белоснежный дракончик. Взмахнув крыльями, дракончик описал круг над головами человека с орком и растворился.
Храйт, встретившись глазами с лордом, задумчиво пробормотал:
– Думаю, тебе будет излишне напоминать, что ты ЭТОГО не видел? – герцог кивнул, а орк продолжил. – Тайлу, графиню Эльтильскую, раз уж вы заодно, стоит поставить в известность, это напрямую касается ее рода, но окольными путями. – Храйт, обнажив клыки в подобии улыбки, отсалютовал бокалом старому герцогу. – Интрига закручивается знатная, с удовольствием прослежу за развитием событий. – Кейлон, осушив бокал, дрожащей рукой поставил его на столик, поймав неодобрительный взгляд орка. Храйт, поднявшись с кресла, подошел к герцогу и плавно провел засветившейся багровым светом ладонью по лицу мужчины, герцог, не успев даже дернуться, погрузился в глубокий навеянный сон.
– Вот так-то вот, дорогой племянник, теперь-то ты от меня никуда не денешься.
Храйт, перекинув сумки через плечо, поднял заснувшего мужчину на руки, словно пушинку и направился с ним на выход. Появившемуся слуге скомандовал:
– Лорда Илотского не беспокоить в течение пяти дней, всех посетителей, просителей и прочую шушеру посылай к Дантару в чертоги, говори, что ему нездоровится, и никого он не принимает. Распорядись, чтобы приготовили мои покои и принесли поесть как обычно.
Слуга согнулся в глубоком почтительном поклоне.
– Все будет исполнено, господин архимаг Храйт-Антар.
***
В полумраке, разбавляемом магическими светильниками, в торжественной тишине, нарушаемой лишь редкими звуками перелистываемых страниц, сидел молодой маг и тоскливо косился на толстенную книгу полруайха на полруайха, обтянутую выбеленной кожей с железной окантовкой по краю. Сняв обруч с белым камнем посередине, и взлохматив непослушные огненные вихры, маг добавил немного энергии в камень, заставляя его засиять ярче. Пододвинув к себе лист бумаги, перо и чернильницу, Мальора с самым решительным видом открыл ненавистный шестой том Ксарцимуса. Но пыл познания не продержался долго, его хватило ровно на три строчки, и взгляд поплыл по неисчислимым рядам фолиантов, покоящимся на уходящих под самый потолок полках и полочках. Мысли, подчиняясь блуждающему взгляду, последовали в туманные дали собственных переживаний. Глаза перестали замечать окружающую обстановку, взгляд затуманился, выдавая вялую мыслительную деятельность.