Страйгер
Шрифт:
– Ага. Спасибо. Ты всегда была очень начитанной, - одобрительно улыбнулся Андрей.
– Мы пойдем?
– спросила Татьяна, кривя губы в жалком подобии дружеской улыбки. Обернулась к сестре Андрея.
– Если что-то нужно будет, то вы говорите... или через Толю передайте. Он же у вас часто бывает...
– Мы обязательно передадим, - сказал Андрей.
– Если что-то будет нужно. Спасибо, что пришли.
Одногрупники торопливо, почти хором, попрощались и гурьбой двинулись к выходу. Чувствовалось, что им не терпится скорее покинуть эту комнату, этот дом...
– Толян!
–
– Да, - друг с готовностью шагнул к кровати.
В прихожей входная дверь захлопнулась за последним посетителем.
– Чего, Андрюха? Поправить подушку? Или ты по-большому хочешь?
– Толян, я где-то читал, что делают такие электро-механические протезы, с датчиками. И датчики подсоединяют прямо к нервам. Вживляют в тело. И электрические импульсы, которые идут по нервным волокнам передаются напрямую на моторчики этих протезов. И этими протезами можно управлять как руками и ногами - только искусственными.
– Вот здорово!
– натужно восхитился Толян.
– Надо узнать! А я слышал про специальные инвалидные коляски, которыми управлять можно, знаешь как? Ни за что не догадаешься! Носом! Нажимаешь кнопки просто носом, представляешь? И коляска все делает, и едет куда захочешь! Ты только представь, как круто!
– Представляю. Дай мне все-таки несколько виноградинок. И постарайся выяснить про управляемые протезы, ладно?
6.
Ночь всегда оказывалась самой страшной порой.
Ночью, в темноте, становилось отчетливо ясно, что ничего он уже не сможет. Ни мести никакой, ни вообще ничего. И ждет его участь человека-ящика. Такого, который никому не нужен и всем мешает. И который настолько беспомощен, что даже покончить с собой не в состоянии - ведь для того, чтобы убить себя, нужны хотя бы руки...
И ничто ему уже не поможет - ни электрические протезы, ни кресло-каталка, которым можно управлять с помощью носа...
И еще в одно не верил Андрей. В то, что человек-ящик из японского романа мог выжить в своем ящике хотя бы несколько лет. Какие там несколько лет! От одних только пролежней он должен был загнуться уже через месяц.
– Ну чего ты орешь? Разорался! Не может она сейчас прийти к тебе! Никак не может!
– прогрохотал вдруг прямо в ухо смутно знакомый громовой голос.
– Кто здесь?
– ахнул Андрей, таращась в темноту.
– А то ты не узнал!
– сыронизировал тот же раскатистый голос.
Андрей повернул голову, стараясь увидеть источник этих раскатов, и на фоне шторы, подсвеченной уличным фонарем, разглядел черный силуэт в монашеском балахоне.
– Это вы, Сверхсупер? Прошу вас - говорите тише. Разбудите весь дом!
– Да я-то как раз могу орать сколько угодно! Во всей округе только ты меня и слышишь. Потому что я уж точно никаких звуковых колебаний и других сотрясений вашего воздуха не произвожу. А вот ты-то чего орешь? Подлечил свою Иерихонскую трубу и опять вопишь! И сразу через столько измерений! Но Мага не может сейчас прийти! Понял? Не может!
– У нее, что, критические дни?
– глупо хихикнул Андрей.
Ему стало легко и весело. Пусть он хоть сто раз человек-ящик,
– Сам ты - критические дни!
– строго прогромыхал Свехсупер.
– Ей вообще не до тебя! Если хочешь знать, Мага - несчастная девушка. Ей самой помощь нужна все время, а ты, вместо того чтоб ей помогать, орешь белугой недорезанной, всё зовешь ее!
– Я? Помочь ей? Волшебнице и лесной фее?
– Да какая она волшебница! К тому же лесная! Придумал тоже. Ну, есть у нее некоторые способности... Но они же ей и в тягость.
– А я-то как могу ей помочь?
– Мне откуда знать? Но раз твоя Иерихонская труба настроена на Магу, значит, это неспроста, значит - можешь! А вместо помощи от тебя одно расстройство. Допросишься, я тебе эту твою трубу опять ампутирую. Этого хочешь?
– Нет, не хочу, - твёрдо ответил Андрей.
– Хватит и одного раза.
– Хватит ему! Ишь, лежит тут, полеживает... Бока, вон, все отлежал - знай себе, вопит!..
– Уважаемый Сверхсупер, - медленно, еле сдерживаясь, проговорил Андрей.
– Вы наверно не замечаете в темноте... да еще когда на мне одеяло... но я не могу НЕ лежать. И даже как следует повернуться, чтоб бока себе не отлеживать, тоже не могу. Потому что...
– А что, тут, оказывается, темно?
– удивился Сверхсупер.
– Подожди, сейчас подстрою восприятие под твой уровень... А-а, да, темновато! Вот так мотаешься по измерениям туда-сюда, и по ходу дела всякие мелочи упускаешь. А на мелочах ведь как раз и ловят чужеземных шпионов! Так. Ты мне скажи: здесь совсем темень непроглядная? Или кое-что все-таки видно? Меня, например, ты видишь?
– Вижу.
– Уже хорошо. С этим разобрались. Что ты там еще говорил? Про одеяло? Ну, тут уж я не пойду у тебя на поводу! Не стану ухудшать свое восприятие настолько, чтоб одеяло стало для меня помехой. Даже и не проси. А то тебе понравится, и потребуешь, чтоб я еще и через стены не видел. И чтоб дальше чем на сто километров не заглядывал. Нет уж, хорошенького понемножку!
– А вы видите через стены? И на сто километров?
– обалдело поинтересовался Андрей.
– Нет, не на сто. Если б я только на сто видел, меня бы давно раздавили. Как муху. Вернее, как таракана, который вовремя не убежал с середины кухни из-под хозяйского тапка. Но ты что-то серьезное мне говорил, жалостливое. Когда про темноту речь зашла - у тебя такой печальный тон был... А, вспомнил! Плакался, что встать не можешь! Правильно я запомнил?
– Правильно. Но, извините, Сверхсупер, я не понимаю: если вы и в темноте видите, и через одеяло - то вам должно быть понятно почему я встать не могу!
– А почему ты встать не можешь?
– заинтересовался Сверхсупер.
Он по-прежнему стоял в профиль к Андрею, не поворачивая в его сторону головы, укрытой капюшоном, и был неподвижен как статуя. Жил только его голос. Задававший вопросы весьма странные.
– Потому что у меня ног нет, - как можно спокойнее ответил Андрей.
– Как же я могу встать?