Стратег
Шрифт:
Граф Лестер, после взятия Франками Женевы, получил свою долю за взятие города, стоит признать – немаленькую, тут Филипп-Август скупиться не стал; бросил свой скудный обоз и рысью рванул на перевал Шамони, пока его не перекрыло снегом. Успели чудом, едва взошли на хребет, как начался снегопад, иначе, чем даром Господним, такое не назовёшь. Через трое суток, обойдя Турин, граф Лестер велел разбивать лагерь в виду стен Милана. Потревожить его попытались дважды, но оба раза, едва напоровшись на организованную оборону сразу отступали. Странно как-то и непонятно, на что они вообще рассчитывали.
А на что рассчитывал граф Лестер? – Спросите
Филипп-Август альтруистом не был, просто тогда он ещё не знал о разгроме императора в Риме, а потому и предположить не мог, сколько успеет награбить граф под его знаменем. То есть, он был уверен, что граф не только ничего не награбит, но и сам попадётся на зуб императору. Ломбардцы же наоборот. О пленении Генриха в Риме они знали, но зато не знали, что отряд графа Лестера единственный, который успел перейти перевал. А поэтому сидели за стенами и боялись злобных франков.
На десятый день работы этой «таможни», когда дорожный трафик упал практически до ноля, и стояние вместо прибыли начало приносить убытки, прискакал гонец с письмом от герцога Рауля. Тот предлагал объединиться под знаменем Папы и попытаться взять Болонью. Идея была недурна, тем более что других вообще не было, и следующим же утром длинная кишка тяжело гружёного обоза с добычей медленно потянулась на юг. К середине ноября он наконец дополз до Болоньи.
В лагере герцога-талисмана царил истинно римский порядок тех времён, когда Рим и порядок были синонимами. На воззвание легатов Папы защитить Святой престол откликнулось больше двух тысяч крестоносцев, плюс две тысячи вассалов Танкреда, плюс тысяча личной свиты Диктатора Рима, по численности практически легион, но не слаженный и с дисциплиной знакомый заочно, поэтому Рауль с первого же дня принялся дрючить это стадо, не жалея сил. Особенно вассалов короля Сицилии. За две недели стояния под Болоньей из стада не сделаешь войско, если ты не волшебник, но образцовый порядок в лагере Диктатору Рима навести удалось.
Близкими друзьями Роберт де Бомон и Рауль де Лузиньян не были. Граф Лестер входил в состав военного совета с первого дня Третьего крестового похода, а Рауль вошёл в ближний круг Ричарда только после битвы при Яффе, но они были соратниками и сослуживцами в те времена, вспоминая которые, теперь гордились оба. Оба они уже вошли в историю легендарными крестоносцами, но командовать войском должен был кто-то один. Граф Лестер решил уступить и поклонился первым.
– Прибыл в ваше распоряжение, милорд. В строю восемьсот шестнадцать всадников и около трёх тысяч мобилизованных обозников.
– Полно вам, граф, – смутился Рауль де Лузиньян. – Вы более опытный командир и должны принять командование. Я планировал вернуться в Рим и заняться наконец организацией своей свадьбы.
– Я старше вас, герцог, на десяток лет дольше воюю и, скорее всего, имею больший опыт, но я не имею даже половины вашей удачи. А ведь это главное для полководца. Я буду для вас хорошим начальником штаба, Рауль. А за свадьбу не волнуйтесь, её вам отлично организуют родственники невесты. Я хоть и женился четырнадцать лет назад, но пока ещё ничего не забыл. Эд Бургундский гораздо
– Графство Невер.
– Не сказать, чтобы сильно щедро, но за столь юную девицу очень неплохо. Обычно графства приходят в приданное вместе с вдовами. В любом случае, война – это отличный предлог потянуть время и заставить Эда потрудиться. Приданного он вам вряд ли накинет, но свадьбу организует достойную самого короля.
– Как-то это слишком цинично, Роберт. Я ведь небедный человек.
– С таким подходам к жизни, Рауль, вы очень скоро станете бедным. Уж поверьте старому цинику, милорд. Герои редко бывают благоразумными в реальной жизни. Они жаждут подвигов, которой в ней нет, а от того склонны творить всякие безрассудства. Подвиги уместны только на войне, герцог-талисман. В обычной жизни нужен точный расчёт. Принимайте командование моим отрядом и давайте наконец повоюем. Вы уже выяснили, насколько хватит припасов в Болонье?
– Если будут резать коней, то на полгода.
– Долго. Весной в Ломбардию полезет король Франков. Подкопы ведёте?
– Начали, да бросили. Сплошной камень.
– «Тамплиерского порошка» [121] у вас тоже нет?
– Нет, граф. Я ведь не воевать сюда ехал, а жениться.
– Когда будете жениться второй раз, непременно прихватите с собой несколько бочонков, герцог, – улыбнулся Робер де Бомон.
– Этого я уже точно не забуду, – усмехнулся Рауль де Лузиньян. – Но женюсь я пока не во второй раз, а в первый. Всё, что мы сейчас можем, это строить древние тараны и делать штурмовые лестницы.
121
Здесь порох.
– С них и начнём, – с серьёзным лицом кивнул граф Лестер. – А после будем надеяться на вашу легендарную удачу, милорд..
Глава 23
Средиземное море в ноябре – это, конечно, не ревущие сороковые, но потрепало маленькие кораблики изрядно. Мессинским проливом проходить не рискнули, при такой погоде это сущая лотерея, поэтому при подходе к каблуку итальянского сапога, Ричард велел править в Пескару [122] . Войти прямо на кораблях в Рим теперь не получится, но терять времени английский король не хотел.
122
Ближайший к Риму порт на Адриатическом побережье.
– Зря только в гамаках мучились, можно было взять корабли побольше, – ни к кому не обращаясь, проворчал Робер де Сабле, сходя на причал в Пескаре.
– Тоже мне мучения, – фыркнул Ричард. – С каких это пор вы стали таким неженкой, Робер?
– Наверное, это начинается старость, Сир.
– Тихо! Никаких сиров тут нет, – прошипел король. – Нужно срочно раздобыть лошадей. Есть у меня предчувствие, что нам следует поторопиться, Магистр.
Ричард подошёл к сохранению тайны своего визита в Рим со всей ответственностью. Он сбрил свои стильные усы и бородку, которую позже будут называть эспаньолкой, прикрыл левый глаз чёрной повязкой, а в правый берц вложил стельку с утолщением под пяткой, что совершенно изменило его походку. Не скрыть было только рост, но уникальным он не был. Среди Тамплиеров рослых рыцарей хватало.