Страшное Проклятие
Шрифт:
— А что вы думаете о нечистой силе? — спросил Эдик.
— Лучший способ избежать встречи с нечистой силой — не верить в её существование, — сказал профессор. — И никаких ритуалов проводить не следует.
— Но ведь возвращаются же мужья к жёнам после проведения ритуалов магии. Есть ведь такие случаи? — решил поспорить с профессором Эдик.
— Конечно, есть. Но неверные мужья часто возвращаются в семьи и безо всяких ритуалов. Особенно если долго жили вместе и привыкли друг к другу. Погуляет муж немного, поймёт, что дома лучше, и назад, к жене. Без проведения ритуалов вероятность того, что муж вернётся домой, даже выше, чем после проведения таких ритуалов. Дело в том, что мужчина может узнать о ритуале и раздумать жить с глупой женой.
— Получается, что никакой пользы от колдунов нет, — вздохнул Эдик.
— Ты знаешь, — задумчиво сказал профессор, — не совсем так. Посещение колдунов и проведение ритуалов может пойти на пользу некоторым людям. Тот же приворотный ритуал способен сделать заинтересованную
— Нет, я никуда не пойду, — улыбнулся Эдик.
— Ну своим знакомым перед посещением экстрасенсов или колдунов рекомендуй одеться попроще, непременно снять все украшения, не использовать дорогую косметику. Тогда им удастся снять сглаз, порчу или сделать приворот всего за одно посещение и сравнительно не дорого. Чем лучше они оденутся, тем дольше придётся ходить к колдуну, тем дороже будет стоить каждое посещение. Так зачем же переплачивать и тратить драгоценное время при одном и том же конечном результате?
— Так, значит, вы не верите в нечистую силу и никогда с ней не сталкивались? — спросил Эдик, чтобы заполнить возникшую небольшую паузу и продолжить интересный разговор.
— Непосредственно с нечистой силой я не сталкивался, — сказал профессор, — но могу рассказать пару забавных случаев из этой области.
— Расскажите, — попросил Эдик. — Это интересно.
— Была у нас дача в своё время в садоводстве, в ста километрах от Москвы. Как-то поздним осенним вечером я вышел прогуляться перед сном. Сияла луна. Было полнолуние, пятница. Нехороший день, для тех, кто верит в нечистую силу. Пошёл я на окраину садоводства, к лесу. Кругом никого, тишина. И вдруг слышу брань. Подхожу, смотрю: на небольшом мостике через канаву стоит здоровенный пес и злобно орёт отборным человеческим матом. Помимо матюгальных выражений, которые нельзя воспроизводить в приличном обществе, можно было разобрать и односложные, примитивные фразы, запрещающие ходить по тропинке и мостику. У собаки получалась несвязная речь: злобный мат, затем фраза: "Здесь ходить нельзя!". После чего что-то про извращенный половой акт и опять фраза: "Люди здесь ходить не могут!". Вновь неприличные прилагательные и существительные сексуального характера с фразой: "Я сказал — нельзя!". Уставившись на меня, пес в очень грубой форме послал меня по направлению к детородному органу мужчины и свирепо предупредил: "Голову сверну!". После чего животное сравнило меня с перетрудившейся девкой лёгкого поведения и потребовало освободить ему путь.
— И что вы сделали? — спросил заинтригованный Эдик.
— А что мне было делать? Убежать от греха подальше? Нет, я храбрый, я не испугался, как какая-нибудь старушка, которая перекрестилась бы и умчалась с нехорошего места, ещё больше уверовав в нечистую силу, активизирующуюся в полнолуние. Я нашёл палку и осторожно приблизился к собаке. Она оказалась добрым животным, вовсе не умеющим злобно материться! В отличие от её хозяина, который сильно перебрал, свалился с мостика в канаву, в грязь, и громко выражал своё отношение к произошедшему. А пёс просто тяжело дышал, у него дергалась пасть, так, что создавалось впечатление, что именно он издаёт неприличную брань.
— И у меня на даче с соседской кошкой недавно вышел инцидент, — Эдик решил рассказать свою историю с обнаглевшими котами, забравшимися к нему в окошко на даче.
Профессора история позабавила.
— Вот видишь, — сказал он, — человек, который боится нечистой силы вполне мог бы получить в подобной ситуации сердечный приступ. Если
Говорят, у животных нет интеллекта. Ещё как есть! По крайней мере, некоторые коты, оказывается, способны задумать и осуществить коварный план. Забраться незаметно в соседский дом, спрятаться под диваном так, чтобы об этом никто не догадался. Сидеть тихо, ждать момента, пока никого не будет, умыкнуть кусок повкусней, зажевать его и незаметно покинуть помещение. Вот уж не думали мы, что этот выдающийся любитель сала способен на такое. Он забегал он к нам на участок изредка, в дом не лез, особо не попрошайничал и ничего не воровал. А тут решился на такой поступок. Не стали бы мы разыскивать пропавший кусок — отлежался бы кот, ушёл незаметно, а история с исчезновением сала так бы и осталась загадкой, свидетельством присутствия в нашем доме чего-то неразгаданного, потустороннего.
— А вот Татьяна рассказывала нам, что очистила Утриш от нечистой силы, — сказал Эдик.
— Нечистой силы на Утрише действительно не наблюдалось, но очистить пространство от наркоманов у колдуньи не получилось, — сказал словоохотливый профессор, решивший рассказать очередную историю. — В прошлом году Татьяна встала на соседней с нами стоянке. А вот там, в лесочке, устроили стоянку ребята из небольшой наркоманской семейки. В семейке верховодили Нацик, постоянно живший на Утрише больше года, и его подружка, активная девушка со странной кличкой — Вешалка. Вели они, как и водится здесь в наркоманских семейках, преимущественно ночной образ жизни, но старались особенно не шуметь, не конфликтовать с окружающими. Тем не менее, мешали иногда чуткой колдунье спать и она была недовольна таким соседством. Получилось так, что Вешалка собралась уезжать и уговорила поехать с ней Нацика и других своих друзей. Уже и день назначили — 17-е августа. Я об этом знал, в отличие от остальных соседей. Ночью перед отъездом наркоманы устроили "отходняк" с песнями под барабанную дробь, шумом и криками, мешавшими спать отдыхающим. Утром подходит к отдыхающим колдунья. Поругала немного шумных соседей, но успокоила людей. Сказала, что теперь у нас будет тихо: она, мол, поработала, провела ритуал на удаление наркоманов, сегодня её духи уберут отсюда шумную компанию. Я подумал, что колдунья, видимо, услышала разговоры наркоманов про отъезд, но не подал виду, не захотел подрывать её авторитет. Она — добрая женщина. Здесь лечила всех бесплатно. Однако не успели уйти одни наркоманы, как в тот же день на их место из соседнего леса явилась другая, более многочисленная, более шумная компания. Каждую ночь новые соседи стали собирать со всей округи своих друзей и сидели почти до утра на берегу около наших стоянок, барабанили и орали песни, мешая спать бедной колдунье и отдыхающим. И ни колдунья, ни вызываемые ею духи ничего не могли поделать с распоясавшимися наркоманами и подружившимися с ними орущими пьяницами. Пришлось наводить порядок нам со Славой.
— А что, наркоманы живут здесь семейками? — спросил любознательный Эдик.
— Как и сектанты, многие молодые наркоманы стараются жить обособленно от отдыхающих, в своём узком кругу, образовывая своеобразную наркоманскую семейку. В семейку могут объединиться более десяти человек. Желательно только, чтобы количество юношей и девушек в семейке было примерно одинаково. Иначе могут возникать споры и недоразумения. Ядро семейки обычно составляют несколько ребят, которые считаются постоянными жителями Утриша, живут здесь, по крайней мере, всё лето, а иногда остаются и зимовать. Состав семейки может меняться, потому что кто-то приезжает, а кто-то вынужден ехать домой, чтобы не бросать учёбу или работу. Члены семейки обычно величают себя по кличкам. Попав на Утриш, выбирая свободную жизнь, они берут себе и новое имя, чтобы хотя бы так отказаться, отойти от цивилизации с её неумолимыми законами.
— Клички у наркоманов весьма своеобразные, — заметил Эдик.
— Да, но Гоша Хряк, Чпок, Ирокез, Горыныч, Хоттабыч, Домовой, Колобок, Уголёк, так же как и Веточка, Вешалка или Марка откликаются на свои прозвища и не пытаются обращаться друг к другу по именам, — продолжил свой рассказ профессор. — В семейке обычно царит дух коммуны: все у них общее. Общее хозяйство, общие продукты, курево и наркотики. Вместе они готовят, вместе питаются, вместе спят. Как и в любой семье есть формальное разделение обязанностей: девушки чаще готовят и моют посуду, парни — разводят костёр, ходят за дровами и водой. Положение человека в семейке зависит от его материального благополучия.