Страшное Проклятие
Шрифт:
— Но как любовники не заметили забравшуюся под палатку змею? — удивился Эдик. — Какой должна быть страсть, чтобы не обратить внимания на агонию бедного пресмыкающегося?
— Вот такие люди сюда приезжают, — сказал профессор. — А ты боишься змей?
— Я с ними почти не сталкивался, — ответил Эдик.
— Змей не нужно бояться, змеи не нападают на людей, — лекторским тоном сказал профессор. — Даже в случае опасности они будут спасаться, стремиться уползти, спрятаться от человека пока есть возможность, пока не схватят её, случайно не наступят или не начнут давить. Но всё же, согласись, не приятно, когда рядом с тобой ползают змеи. Со змеями у меня особые счёты. Особенно после того, как я лёг однажды на живую змею.
— Как это? — удивился Эдик.
— Случилось это километрах
Конечно, кобры здесь не водятся. Хотя, змеюка могла ведь удрать из какого-нибудь террариума и забраться ко мне под матрас. Впрочем, в мою палатку, скорее всего, заполз крупный желтобрюх. Но мне было не до рассуждений, я отскочил от палатки и всю ночь до рассвета мучился на пляже, гоняя комаров, боясь приблизиться к своим вещам.
— А на Утрише подобные истории со змеями у вас были? — спросил Эдик.
— Прилёг я как-то утром на пляже и задремал. Проснулся от лёгкого прикосновения в районе бедра. Смотрю: мимо меня ползёт крупный уж. Надо же — коснулся человека и пополз как ни в чём ни бывало к морю, ушёл в камни и вскоре его голова показалась над поверхностью воды. Здесь нередко можно видеть торчащие над водой змеиные головы. Змеи неплохо охотятся на рыбу. Обычный уж может жить где-нибудь в лесу, но иногда приползать к морю, плавать и нырять в поисках добычи, распугивая купающихся людей. Я часто слышал вопли, испуганные крики отдыхающих, когда мимо них проплывали охотящиеся змеи. Но змеи сами смертельно боятся человека, тем более, в воде, где они и ужалить-то не могут.
— Через некоторое время я увидел ужа, выползающего из воды на берег, — продолжил свой рассказ профессор. — Он крепко держал во рту крупного ерша. В воде змея не может заглотить свою добычу. Она выплывает на берег, чтобы хорошо покушать на земле. Но если змея хорошо и безопасно поест, она приползёт сюда же вновь, может привести с собой свой выводок или пригласить подруг. Чтобы змеи, как, впрочем, ёжики и другие твари не досаждали своими визитами, нужно их просто сильно напугать. Вот и я подошёл к ужу, пытающемуся заглотить рыбу, и стал стучать около его головы палкой. Уж, не выпуская добычу, отполз в надежде скрыться в камнях. Но до крупных камней было далеко, извивающаяся рыба мешала ползти, а я преследовал змею, грозно стуча у его тела палкой. В конце концов перепуганный уж выпустил рыбу и бросился наутёк. Рыбёшка барахталась у моих ног. Я поднял её и подарил подбежавшей ко мне девочке, а она отпустила спасённую рыбу в море.
А на следующий день я услышал крик Славы. Он находился на пляже и увидел выползавшего с добычей из моря ужа. Это был тот же самый уж. Мы подошли вплотную к змее. При приближении двух страшных мужиков уж бросил рыбёшку и поспешно скрыться в камнях. Рыбу, оказывается, можно ловить даже на змею. Я отдал трофей Славе и он пожарил рыбёшку. А вот уж у нас на пляже больше не появлялся. Какой смысл? Всё равно здесь добычу отберут и до смерти напугают.
— А дельфинов здесь много? — спросил Эдик.
— Стайки дельфинов величественно
— Дельфинов никто не боится! — улыбнулся Эдик.
— Конечно, многие с ними хотели бы познакомиться и подружиться. Но пообщаться с дельфинами нельзя. Дикие дельфины не подпускают людей к себе. За их неспешными прогулками, их играми, нырянием всегда интересно понаблюдать, дельфинов можно фотографировать. Но при приближении человека они обязательно уйдут на безопасное расстояние, подальше в море.
— Я слышал рассказы о том, что дельфины спасают тонущих людей, — сказал Эдик.
— Мне о таких случаях ничего не известно. Знаешь, почему люди, спасённые дельфинами, все как один рассказывают, что дельфины толкали их к берегу? Потому что все те, кого дельфины толкали от берега, утонули. А если серьёзно, дикие дельфины никуда никого не толкают, потому что боятся людей. Знакомый парнишка рассказал, как прыгал он с вышки в Анапе, а под вышкой как раз в то время проплывала стайка дельфинов. Паренёк прыгнул и угодил прямо в середину стаи. Ему удалось даже ухватить зазевавшегося дельфина за плавник. Но тот резко рванул в море, порезав, причём весьма существенно, плавником ладонь юноши. Вслед за перепуганным дельфином поспешно удалилась и вся стая, а паренёк, обливаясь кровью, поплыл залечивать окровавленную руку.
— А что за детский лагерь стоит на первой лагуне? — спросил Эдик. — Я когда шёл сюда, видел беременных женщин на поздних сроках. Они что, приезжают сюда рожать?
— Да, на первой утришской лагуне кто-то организовал школу молодых матерей. Там иногда женщины рожают прямо в море, в воде.
— Вот ненормальные, — удивился Эдик.
— Некоторые считают, что роды в воде проходят легче, чем в обычных условиях, а дети, рождённые в море, обладают более высоким интеллектом по сравнению со своими сверстниками, — сказал профессор. — Не знаю, что происходит на самом деле — я в этой области не специалист, — но думаю, что рожающие здесь женщины сильно рискуют без надлежащей медицинской помощи. Но организаторы школы молодых матерей придерживаются другого мнения, они уверяют, что у них роды проходят без осложнений и рассказывают всем желающим историю про Игоря Чарковского, которого считают одним из наиболее известных специалистов по родам в воде. Как-то раз он принимал тяжёлые роды где-то здесь, на Черном море. И вдруг к роженице приблизились три дельфина, растолкали всех людей и сделали всё сами. Роды прошли почти без боли и страха.
— Не думаю, что дикие дельфины могут быть акушерами, — сказал Эдик.
— Конечно, но эта красивая легенда привлекает сюда беременных женщин, — сказал профессор.
— Ну а какие-нибудь ещё животные здесь водятся? — спросил Эдик.
— Говорят, в начале сезона сюда частенько забегают шакалы. Съедают оставленные продукты, вылизывают, а иногда и уносят немытые сковородки, кастрюли из-под еды, консервные банки. Летом, когда становится шумно, шакалы к стоянкам подходить боятся. Зато развлекают всех своими концертами. Многоголосый шакалий вой постоянно разносится по ночному лесу. Стоит одному какому-нибудь солисту затянуть свою унылую песню, как ему тут же откликаются сородичи со всех концов леса. Первый раз многоголосый шакалий вой может пробрать до костей, вызвать дрожь в теле. Затем к этому привыкаешь и воспринимаешь шакалий концерт как естественное дополнение к тёмной утришской ночи. Шакальи концерты очень любят наркоманы и часто подвывают животным, возможно, считая их близким себе по духу. Бывает, затянут со всех сторон ночную шакалью песнь так, что даже не знаешь, где воет натуральный исполнитель, а где ему умело подражает человек.
— Да, мы слышали их вопли прошлый раз, — сказал Эдик. — А много здесь шумных людей? — спросил Эдик.
— С каждым годом неадекватных личностей становится всё больше и больше. Утриш теряет своё былое очарование, постепенно превращаясь в филиал Казантипа. У Казантипа чем-то похожая история. Кстати, на Казантипе я лет двадцать тому назад чуть было не погиб под копытами коровы.
— Коровы? — удивился Эдик. — Расскажите, пожалуйста.
Профессор охотно стал рассказывать ещё одну свою историю: