Страшнее пистолета
Шрифт:
Глава 21
— Вкуснотища! — парнишка расправился с двумя не очень большими рыбами очень быстро, обнаружив вдруг, что уж‑ж‑жасно проголодался. — А еще нет?
— Извини, — развел руками Кирилл. — Я же не знал, что ты ко мне заглянешь, вот и не наловил больше. Я никогда не беру больше, чем нам с Тимкой надо.
— А попить что‑нибудь есть?
— Только травяной чай. Но боюсь, он тебе не понравится, да и холодный уже, — Кирилл вытащил из шалаша берестяной котелок со светло‑коричневым напитком. — К тому же несладкий. Дома я иногда добавляю мед и варенье, но не брать
— В поход? — оживился Игорь. — В нашем манга‑лагере мы учились, как ходить в манга‑походы.
— Манга‑лагере?
— Ну да. Это лагерь для фанатов манги.
— Фрукта, что ли?
— Не‑е‑ет! — смех мальчика хрустальными бусинками рассыпался среди деревьев. — Вы что, ничего не знаете про аниме?
— М‑м‑м, это какие‑то мультики?
— Ха, мультики! Аниме — это суперские японские мульты. Хотя нет, не совсем мульты… Ой, я не знаю, как объяснить, но это классно! Я обож‑ж‑жаю аниме и мангу! А, я не объяснил. Манга — это комиксы по аниме…
— Стоп! — Кирилл потряс головой, расправляя скрутившийся в улитку мозг. — Подробностей не надо, я понял. Не так давно ребятня фанатела от Гарри Поттера.
— Отстой! — отмахнулся Игорь, осторожно пробуя травяной чай. — А что, пить можно! Нас в лагере угощали травяным чаем, так там полная фигня была, а ваш — ничего. Или это я так пить хочу?
— Наверное, — улыбнулся Кирилл. — Так я правильно понял — ты поехал в лагерь любителей манги?
— Ага.
— Я помню, дочка моего партнера по биз… моего знакомого ездила в лагерь Гарри Поттера, чтобы подучить английский. У них там все было обустроено как в книгах, а общались они исключительно на английском языке. Причем мой знакомый предлагал Ксане поехать на каникулах в языковую школу в Англии, но она — ни в какую! Проторчала больше месяца в Подмосковье, а восторгу было, словно в каком‑нибудь Куршавеле побывала.
— Куршавель — отстой, — деловито сообщил парнишка. — Папка нас туда возил, мне не понравилось. С нами дядя Миша ездил, так возле него постоянно пластиковые тетки крутились, надоедали.
— Пластиковые? — усмехнулся Кирилл.
— Ну да. Они очень похожи друг на друга, как клоны. Куклы Барби клоны, у моей сестры куча этих Барби, так тетки точь‑в‑точь такие же. Волосы до попы, ковыль‑ковыль на шпильках, а на лыжи становились, только чтобы костюм показать. И лица такие же неподвижные, как у Барби, пластиковые. Папка смеялся, что это они из‑за боты… болта…
— Ботокса.
— О, точно. Что они из‑за этого ботокса рот открыть не могут, а чтобы поесть, губы руками открывают. Но как только появлялся дядя Миша, тетки и без рук справлялись, улыбались изо всех сил, все зубы показывали. Мне они на акул похожими казались, а дядя Миша с ними тусовался. Не, Куршавель — отстой. Мне больше нравится ездить в наше шале в Швейцарии. Но это зимой, летом мы с мамой обычно проводим на вилле в Ницце. Мама и сейчас там с Алинкой, сестрой моей, а я едва упросил папу отправить меня в манга‑лагерь. Там суперски, только охраны очень много.
— Папиной?
— Нет, там не разрешают брать своих телохранителей, сказали, что обеспечат самую лучшую охрану. А если каждый из нас притащит свою, которая будет за нами по пятам таскаться, то никакого погружения в аниме не получится. Папка, конечно, тыщу раз перепроверил их систему охраны и остался доволен. Да и другие отцы тоже, лагерь ведь закрытый, не для всех, путевки туда ого‑го сколько стоят.
— Ну и куда смотрела эта хваленая охрана сегодня?
— Они не виноваты, это я сам, — парнишка покраснел и отвернулся. — Она обещала показать мне озеро, где живет Сето‑сан.
— Кто?!
— Это русалка из аниме.
— А кто такая она?
— Девочка. — Красный цвет перешел в пунцовый. — Дочка нашей поварихи, из местных. Она приходила к маме и подружилась
— Сама подружилась?
— Ага, — огорченно шмыгнул носом Игорь. — Я на нее сразу внимание обратил, да и все наши пацаны тоже. Она такая красивая! И старше меня на целых три года! Я бы никогда в жизни к ней сам не подошел. А Марина вдруг взяла и меня выбрала, пацаны обзавидовались. Мы больше недели вместе тусовались, а потом Маринка мне рассказала, что видела в их озере русалку. И по описаниям очень похожа на Сето‑сан! Если бы мне удалось ее сфотографировать, все бы крейзанулись! Но охрана никого с территории не выпускала, а все машины обыскивала. Ограда там метра три, еще и сенсорами движения оснащена, фиг проскочишь!
— Ну и как же ты проскочил, герой?
— Маринка придумала, как мне выйти. Последние три дня она приходила вместе с мальчиком, очень похожим на меня, это пацан из их поселка, сын уборщицы из обслуги нашего лагеря. Охранники все, конечно, перепроверили, прежде чем пустить их в первый раз, да и не хотели пускать вообще, детям персонала запрещено подолгу находиться на территории лагеря.
— А как же твою Маринку пускали?
— Я ж говорю, красивая очень, и мама у нее тоже очень красивая, дружит с охраной, — Кирилл понимающе усмехнулся, радуясь, что под шапкой не видно его гримас, — вот они и сделали исключение. И для пацанчика того тоже. Он ходил не каждый день, а так, пару раз заглянул, чтобы привыкли. А сегодня утром, как только они пришли, мы с Гришкой поменялись одеждой, я натянул вот эти джинсы и майку, на голову — бейсболку, и нас вообще отличить нельзя было.
— Принц и нищий, блин, — досадливо поморщился Кирилл. — Дуралей ты все‑таки.
— Сам знаю теперь, — в глазах мальчика заплескались слезы. — Но я же думал, что она… Что я ей нравлюсь! А она привела меня не к озеру, а к джипу этих козлов! И… И смеялась надо мной! А потом сказала, что ненавидит таких, как я. Но за что? — Соленые ручейки пролились‑таки из глаз. — Что я ей сделал? Я что, виноват, что мой папка богатый? Я плохой поэтому?
— Нет, не плохой, — Кирилл прижал к себе мальчика и ласково погладил по спутанным волосам. — Просто большие деньги очень часто портят одних и вызывают жгучую зависть у других. Понимаешь, люди видят лишь внешнюю сторону проявления богатства, читают о пьяных выходках золотой молодежи, об их наглом поведении, о вседозволенности, подсчитывают длину яхты и ее стоимость у одного олигарха, обсуждают покупку футбольного клуба другим и знать ничего не хотят о тех, кто спасает жизнь постороннего ребенка, оплачивая дорогостоящую операцию, и не одну. Кто выкупает за рубежом для наших музеев утерянные во время войны ценности. Кто берется восстановить заброшенный спорт, инвестируя туда свои личные деньги. Кто, наконец, просто честно платит налоги, составляющие, между прочим, нехилую сумму, равную годовому бюджету какого‑нибудь африканского государства. Ты постарайся вырасти именно таким, и тогда к тебе, несмотря ни на что, большинство людей будет относиться с уважением. А вот если ты начнешь проматывать папины деньги, рассекая по Москве на «Ламборджини» в окружении пластиковых теток, тогда — да, тогда у тебя вряд ли появятся настоящие друзья и настоящая любовь. И отцу будет очень стыдно за тебя. Ну ладно, что‑то мы с тобой разболтались, пора идти. Там твои родители с ума сходят, а мы тут разговоры разговариваем. Тебя понести или сам пойдешь?
— Дядя Кирилл! — возмутился мальчик. — Я же не младенец какой! Просто тогда я устал, а теперь отдохнул. Идемте.
— Ну идемте. Тимыч, ищи людей, — Кирилл присел перед псом на корточки и всмотрелся в желтовато‑коричневые глаза. — Ищи место, где пахнет так же, как та большая черная бандура там, на болоте. Или деревню, где живут люди.
— А вы что, не знаете этих мест?
— Нет, мы с Тимоном впервые сюда забрели.
— Так идемте туда, где вы живете.
— Туда три дня пути.