Страшнее пистолета

Ольховская Анна Николаевна

— Сколько?!

— Столько. Все, — Кирилл закончил уничтожать следы привала, раскидав шалаш и закопав остатки еды, — в путь. Веди, Тимус.

Алабай повертелся на месте, принюхался, затем побежал было в сторону, откуда они пришли.

— Нет, не туда, ищи других людей.

Пес бухнулся на попу и озадаченно склонил голову набок.

— Понял. Ну что ж, будем идти просто вперед, приблизительно в том направлении, куда, как я помню, вела дорога с болота. И вела она, между прочим, на восток.

— Откуда вы знаете?

— По

солнцу. Так что «идем на восток», — пропел он слова песни из «Турецкого гамбита».

Оказалось, что на восток идти труднее всего. Идиллическая пастораль в виде высоченных сосен и ровной земли осталась там, позади. А здесь лес был мрачный, сырой, заваленный рухнувшими от старости деревьями.

Игорь, и без того вымотанный событиями этого долгого дня, выдохся буквально через полчаса движения по сверхпересеченной местности. Он падал все чаще, а поднимался все медленнее, руки и лицо мальчика были расцарапаны в кровь, но он не хныкал и не жаловался, а упорно шагал рядом.

Когда он упал в очередной раз, Кирилл молча подхватил ребенка на руки.

— Нет, не надо, я сам! — вяло затрепыхался мальчик.

— Знаешь, Игорь Владимирович, так мы с тобой далеко не уйдем, — Кирилл усадил его на плечи. — К тому же так ты сможешь мне помочь.

— Как это?

— Я не могу одновременно смотреть вперед, выбирая дорогу, и на дисплей телефона.

— А зачем смотреть на телефон?

— А чтобы не пропустить момент, когда появится связь и можно будет позвонить твоему отцу.

— Так давайте я буду следить!

— Теперь — давайте, теперь ты сможешь.

Движение ускорилось, и довольно значительно, хотя идти с мальчиком на плечах через густой лес было достаточно сложно. А надо было еще и «слушать» пространство в поисках людей.

Но прежде чем появились хоть какие‑то признаки жизни, сверху раздалось ликующее:

— Ур‑р‑ра! Есть!

Глава 22

Кирилл аккуратно ссадил мальчика на землю:

— Ну‑ка, приятель, набери номер отца.

— А вы будете разговаривать или я?

— Давай‑ка лучше я, неизвестно, где и с кем сейчас твой папа, а мне хотелось бы сохранить пока твое освобождение в тайне от всех. Кроме родителей, разумеется.

— Но почему?

— Насколько я понял из слов твоего дяди Олега…

— Он не мой! — топнул ногой парнишка.

— Ладно, ладно, не кипятись. В общем, господин Зотов замутил какую‑то бизнес‑интригу, в которой в качестве главного козыря решил использовать тебя. И твоему отцу очень может пригодиться перехват козыря, чтобы окончательно вывести Зотова из игры.

— Дядя Кирилл, а откуда вы все это знаете?

— Когда‑то я сам был в игре.

— А почему…

— Все расспросы потом. Набирай

номер.

Мальчик напикал набор цифр и протянул телефон Кириллу.

Можно было бы сказать, что потянулись длинные гудки, но даже один гудок вытянуться толком не успел, прервавшись низким усталым голосом:

— Да, слушаю.

— Владимир Семенович, я по поводу вашего сына…

— Я же сказал — все сделаю. Бумаги уже подготовлены…

— Стоп, вы не поняли. Отбой всем условиям похитителей, мальчика у них нет. Я забрал Игоря.

— Вы… — слышно было, как человек с той стороны связи словно задохнулся. Но, следует отдать должное его выдержке и мгновенной реакции, сориентировался он с ходу. — Так, я понял. Прошу прощения, я сейчас немного занят, поговорим об этом завтра.

Кирилл нажал кнопку отбоя и подмигнул мальчику:

— Молодец твой папка! Сообразил, что к чему. Там с ним рядом, похоже, лишние люди, так что правильно мы с тобой поступили, эти лишние люди могли услышать твой звонкий голосок.

— Но почему он не дослушал?

— Именно поэтому. Думаю, совсем скоро он сам перезвонит.

Совсем скоро оказалось совсем‑пресовсем. Буквально через три минуты телефон попытался исполнить «Владимирский централ» (странно было бы ожидать от Витька или Коляна, что они выберут для мелодии звонка «Песенку мамонтенка»), но ему не дали.

— Быстро вы, Владимир Семенович, — улыбнулся Кирилл. — Теперь можете говорить спокойно?

— Кто вы и что с моим сыном? — Голос Тарасова казался спокойным, но даже на таком расстоянии Кирилл чувствовал, что тонкая корка спокойствия вот‑вот сломается под напором бушующей внутри мужчины лавы.

— Не волнуйтесь, он в порядке и ждет вас.

— Я хочу слышать его.

— Пожалуйста, — Кирилл передал трубку мальчику. — На, держи.

— Папка! — радостно завопил тот, аж подпрыгнув. — Ага! Нет, теперь все классно! Дядя Кирилл меня спас! А те дядьки, они… они хотели. — Голос Игоря задрожал, пережитое вновь накатило на ребенка. — Нет, я не плачу. Били, да, и не только, но потом пришел дядя Кирилл, а с ним Тимка, это его алабай, он суперский! Мы шли‑шли по лесу, пока не появилась связь. Ага, понял. Дядя Кирилл, папа сказал отдать телефон вам.

— Да, Владимир Семенович, слушаю.

— Я не знаю, кто вы, я не знаю пока подробностей случившегося, но это потом, — страшное напряжение, державшее Тарасова, отпустило, но гнев, обжигающе‑холодный и очень опасный, остался. — Самое главное — где вы находитесь? Игорь упоминал лес.

— Да, мы в лесу, и точного местонахождения я не знаю.

— То есть?

— Это долгая история, а времени у нас мало. Велика вероятность того, что люди Зотова ищут нас.

— Простите, кого?! — реакция Тарасова очень напомнила реакцию его сына. А еще — собственные ощущения Кирилла, когда его предал брат.