Странствующий чародей
Шрифт:
— Док, как вы думаете, они планируют останавливаться?
— Я уже задавал себе этот вопрос, — признался Чалмерс. — Возможно, они полагают, что все еще невидимы.
Ши стал вспоминать магическую формулу для невидимости.
— Но охрана не откроет ворота для невидимых людей!
— Я не думаю, что это будет именно охрана, — ответил Чалмерс. — Не забывайте, что невидимые люди способны наносить удары.
Ши вспомнил роман Уэллса и поежился. После бессмысленных убийств ради нескольких кусочков чеканного металла, свидетелем которых он оказался, сомнений
— Может быть, они просто собираются бродить вокруг до рассвета, пока не откроются ворота, — сказал он с надеждой. — Они же могут читать свое заклинание снова и снова. — Но скептический взгляд Чалмерса был красноречивее всех комментариев к его высказыванию.
Чанкур поступил так, как они не ожидали. Он просто подошел к воротам и постучал — три коротких удара, после паузы еще два, подобно азбуке Морзе. Все молча ждали; Ши даже затаил дыхание. Ворота медленно отворились.
— Магия? — прошептал он.
— Нет, — ответил Чалмерс с отвращением. — Подкупленный стражник.
Ши изумился, ругая себя за излишнюю доверчивость, затем рискнул оглядеться вокруг — и изумился снова. Он оказался лицом к лицу с человеком, у которого на носу был конский волос! Конечно, в темноте он не мог видеть этого волоса — при первой встрече ему помог это заметить случайный отблеск лунного света, — но сейчас он, несомненно, узнал лицо. Это был раджа Рандхир, который только что стал свидетелем измены собственного стражника, и теперь его глаза сверкали от ярости.
Дин кольнул Чалмерса в шею снова; тот вздрогнул и сказал:
— Я думаю, Гарольд, нам лучше двигаться быстрее, пока эти парни не утратили терпение и не оставили нас у обочины дороги.
— С перерезанными глотками, — тихо добавил Ши и зашагал рядом с Чалмерсом, следуя за приземистой фигурой, что маячила перед ними в лунном свете.
Так они вышли из города вместе с ворами и убийцами. Минут через десять вся орава приблизилась к небольшой группе воров, что толпились у дороги, разговаривая и смеясь, а к ним постоянно подтягивались новые воры, выныривая с придорожных тропинок. Ши оторопел. Возможно ли, чтобы воры здесь были настолько дерзкими и деятельными, что даже протаптывали свои собственные дороги? Если да, то как в городе до сих пор осталось хоть что-нибудь, что можно было еще украсть?
Определенно грабителей не волновало, что часовые могли слышать их голоса. А голоса были громкими, смех еще громче, повсюду слышались обрывки песен. Чалмерса и Ши ввели прямо в середину толпы, которая расступалась, пропуская пленников в ответ на требования конвоиров. Оглядываясь в поисках путей возможного побега, Ши встретился глазами с раджой. Рандхир вздрогнул, узнав его, потом одарил свирепым взглядом, который обещал мгновенную смерть, если Ши посмеет обмолвиться, что он не настоящий вор. Ши понимал его; он и сам не очень комфортно себя чувствовал, окруженный сворой бандитов, осознавая, что его могли пырнуть ножом под ребро так же легко, как и шикнуть, чтобы он
Толпа наконец перестала расступаться, и они оказались перед высоким и удивительно красивым человеком, особенно если кому нравятся густые бороды и усы. Кроме того, он был прекрасно сложен, и его стиль одежды, бесспорно, выгодно подчеркивал это. Не много можно скрыть под набедренной повязкой и тюрбаном.
— Атаман Чарья, — сказал Чанкур, — у нас тут двое чужестранцев, которые случайно налетели на нас, когда мы выходили из ювелирной лавки.
Ши подумал, что это излишние подробности.
— Действительно чужестранцы! — сказал Чарья глубоким, приятным голосом, в котором слышалось радостное изумление. — Я еще никогда не видел таких странных людей!
— Странные чужестранцы? — пробормотал Ши, но Чалмерс пнул его по ноге, и он прикусил язык.
— Говорят, что они воры из далекой страны, — объяснил Чанкур.
— Это правда? — Атаман Чарья оглядел их так пристально, будто мог распознать ложь по лицам и, вероятно, распознал бы, если бы лучше умел читать мимику и жесты.
— Ювелиры или просто домушники?
— Э… — термины застали Ши врасплох.
«Если сомневаешься, уходи от ответа», — подумал он и стал импровизировать:
— Мы воруем в магазинах, капитан.
— А, мелкие воришки! — кивнул Чарья удовлетворенно. — Тогда я бы советовал вам остерегаться старого Оливера [58] !
Он, должно быть, говорил на хинди, но с таким произношением, что Ши очень трудно было его понять, да еще и тут же подобрать похожую английскую идиому.
58
Луна (жарг.)
— Но почему же? Чтобы не рисковать, мы можем закончить работу и до восхода луны, хотя ваши парни не очень на нее поглядывают, как мне показалось.
— А о чем нам беспокоиться? — Чарья блеснул белозубой улыбкой. — В городе нет солдата, который не боялся бы нас. Нас все боятся, даже сам раджа!
Ши подумал, что так оно и есть.
— Если вы в таком страхе держите город, у вас, должно быть, совершенно развязаны руки. — Что ни говори, а это была истинная правда. — Но будьте бдительнее, капитан, не то судья окажется хитрее, и мы оглянуться не успеем, как нас сцапают и тут же вздернут.
— Тебя, может быть, и вздернут, — ухмыльнулся вор рядом с ним.
— А почему не тебя? — бросил Ши в ответ.
— Почему, действительно! — рассмеялся Чарья. — Вся стража в этом городе, да и за его воротами трепещет перед нами! Ну ладно, мои парни давно жаждут промочить глотки, так что поспешим к притону, девки уже заждались нас. Идем!
И он повернулся, жестом приглашая за собой, и что Ши оставалось делать, кроме как последовать за ним?
Чалмерс шагал рядом, бормоча:
— Что это был за странный диалект?