Странный мир
Шрифт:
Вот она опасность. Поглощение! Ассимиляция! Он уже понял по поведению своих людей, как действуют на них здешние реалии. Затягивают. Этот шарм даже на полковника уже начал влиять.
Видимо, что-то изменилось на его лице. Натин примолкла, а дед что-то ей сказал.
— Если торопитесь отправить отчёт домой, то до побережья Лабрадора мы вас подбросим самолётом, — перевела эта стрекотушка. — Дальше не хватит… она затруднилась с переводом
— Фьюэл, — подсказал он машинально. — Вы что, предлагаете мне оставить тут свою семью?
— Хотите, забирайте с собой. Или можете послать пакет со своей бригантиной, с ней уже заканчивают на верфи. Или нашим поисковым группам
— Я подумаю. А скажите, у вас тут что, совсем нет никаких секретов?
Выслушав перевод вопроса, дед некоторое время молчит. Потом спрашивает сам.
— Такое понятие, как единство нации. Оно ведь должно быть тебе близко?
— Да. Без этого невозможно создать прочное государство.
— Тогда представь себе, что одна часть нации хранит секрет от другой части нации. Эта нация может быть единой? — и старик, и переводчица смотрят на собеседника с интересом.
— Не всем же можно доверить важные государственные тайны! — восклицает полковник.
— Действительно, — ухмыляется Натин, — а вас там очень трудная жизнь. Если нельзя доверять людям… я бы сбежала.
Старик и девочка идут потихоньку о чём-то переговариваясь, а до дипломата вдруг доходит, что случись ему попытаться обидеть кого-то из них даже один на один, в успехе он, сильный мужчина, вовсе не уверен. Здесь посреди густонаселенного посёлка эти двое напоминают крадущегося хищника. Ветхий старик и угловатая девчушка.
Моуну здесь нравится. Нравится, что у жены прекратились приступы мигрени и она регулярно бывает с ним ласкова. Нравится, что не случается больше чувства тяжести в животе. Нравится, что дети по вечерам не пристают к нему с разными глупостями, а выключаются до утра, как только гаснет последний проблеск света за окном. Золото, которым он планировал расплатиться за найм дома и оплату жизни лежит в сундучке нетронутым. Это ему безразлично. Его стране угрожает опасность. Если замыслы хозяев этой земли осуществятся, то привычный ему с детства мир рухнет, превратившись в подобие этого, где будто издеваясь надо всем святым, бумажные ассигнации используются после дефекации в гигиенических целях, а любая женщина имеет право на любого, по её выбору, мужчину.
Как-то неубедительно он опасается. Скорее по привычке, или из чувства ответственности. Его долг — отстаивать территориальную целостность и конституционные права народа штата Нойс. На что же из этого могут покуситься русские? Но губернатор! И сенаторы! Мэры поселений! Другие уважаемые люди! А пастор! Эти безбожники не страшатся гнева господа.
Чёрт! Не получается накрутить себя! Совсем иначе голова работает. Интересно, команда корабля, что стоит в ремонте или расквартированный в лесничестве десяток стрелков тоже уже морально изуродованы, также как и он. Если так, то домой они вернутся только за тем, чтобы привезти сюда свои семьи.
Робин сегодня впервые идёт в школу. Вчера он перебрался из родительского дома в комнатку, в каких обитают все школьники. Считается, что ребятам так сподручней шалить. Четвёртый класс считается уже сложным — химия и физика. Да и история с географией преподаются с подробностями.
Собственно утренний ритуал с началом занятий не меняется. К общему фону добавляются удары школьного колокола, отсчитывающего уроки. Кроме проблем с языком сына дипломата ожидала длинная череда разочарований и огорчений. Он оказался
Только бы отец не вздумал слишком быстро возвращаться домой, в Америку. Робин сегодня впервые выковал гвоздь, завтра на химии смешивание чёрного пороха с последующими проверками на испытательной ступке, подобие треугольников на геометрии, сообщающиеся сосуды на физике, насаживание лопаты на черен на труде и сравнение свёкол, реп, редек и морковей на травологии. И вчера он, наконец, попал кистенём куда метил, а не около.
Уроки в школе интересны не только тем, что из-за доски изредка выглядывает мишень, которую обстреливают из рогаток. Забавно и то, как уворачиваются от рикошетов учитель и ученики, сидящие на первых рядах. В классе не суетно, но порядки на классические не слишком похожи. Вмешательство любого желающего в работу у доски — рядовое явление. Сегодня геометрическую задачку наперебой решили тремя способами и заспорили по поводу четвёртого так, что учителю пришлось вмешаться и указать на использование при решении верного, но недоказанного ранее утверждения — теоремы, которую они еще не прошли. Ну, тут её и прошли, сгоряча доказав двумя верными способами и одним неверным.
Привычка здешних людей набрасываться кучей на всё важное, интересное или сопротивляющееся проявляется и здесь. Классы невелики, человек по десять. Несмотря на то, что и Коулько, и Натин, и Ширяй учатся в других, тосковать не приходится. Разбудят, затолкают куда нужно, подвинутся, пропуская к миске. Школьный период здесь краток, поэтому детки торопятся, расходуя каждый миг драгоценного светлого времени на решения, деяния, вопросы и всё остальное, связанное с учебным процессом. С наступлением темноты все погружаются в сон, игнорируя наличие электрического освещения. Такова школьная традиция.
Полковник Моун не торопится возвращаться. Не спешит он, и отправлять отчёт. Да важные сведения следует доставить руководству, но эти сведения должны быть полными. А вот в полноте полученных данных опытный вояка не уверен. Он не понимает главного — почему так? В чём корень такого разительного отличия этих людей от тех, с которыми он имел дело у себя дома?
Внешне — всё понятно. Обучение, воспитание. Но пусть кто-то попытается доказать, что попыток учить детей добру не предпринимали отличные педагоги или мудрые пасторы! Где-то есть коренное отличие, уловить которое он и пытается. И, что обидно, уверен, что располагает всей полнотой информации для того, чтобы сделать правильный вывод. Но не даётся он, хоть тресни.
Где-то есть та грань, что отделяет его мир, и это бестолковое, но такое притягательное сообщество наивных глупцов, простаков, с чьими детьми не справились крепкие и опытные ловцы рабов. Ни при внезапном нападении, ни притворившись добрыми гостями.
Даже детей не удалось застать врасплох! Почему? Потому, что они всегда настороже. Они — хищники в неприветливом мире сильных противников и серьёзных опасностей. Точно! Даже древний дедуля и маленькая девочка, идущие через место, где живут люди — начеку. Он видел, как открывает дверь ребёнок, даже ещё не пошедший в детский сад. Открыл. Подождал, когда выбежит хорёк. Зашёл.