Странные люди

Teru Lis

Дернувшийся следом Пакость был остановлен Спящей, которая вцепилась в рукав его рубашки двумя руками. Немо, хоть и отошла на приличное расстояние, почти почувствовала, как гаснет гнев Пакости от касания прохладных мягких ладоней.

– Не надо, - напряженно повторила Спящая, медленно разжимая хватку.

Больше Немо не стала наблюдать за ними. Странная неясная горечь, возникшая в душе, окончательно испортила и без того отвратительное настроенье, подкошенное разговором с Пакостью. Книжный Червь развернулась

и поспешно нырнула в черную нору коридора. Пакость нагнал ее только через полминуты. Совершенно счастливый.

– Куда намылилась? Опять в библиотеку? А искать?

– Тебя жду, - честно созналась Немо, остановившись у самой двери любимого убежища, но так и не открыв ее. – В игровой и библиотеке точно ничего полезного нет. Можно сразу по комнатам.

– Опять исписанные кровати, - Пакость пинком открыл первую попавшуюся дверь. Она с треском поддалась, прочертив на полу широкую полосу, и застряла, образовав тридцатисантиметровую щель.

Спертый пропитанный пылью воздух ударил в нос, заставив расчихаться. Фыркая и отплевываясь, Пакость сунул голову в щель и вздохнул.

– Тут и мебели почти нет. Две раздолбанные кровати и руины тумбочки. Хочешь – лезь. Ты мелкая.

Немо, ни слова не говоря в ответ, протиснулась в щель. Комната, в которую она попала, показалась ей меньше той, в которой жила она. Встроенный в стену шкаф зиял пустыми полками, дверцы были вырваны с мясом. Две кровати стояли в самом центре, так, словно их собирались куда-то перетащить, но потом бросили в последний момент. Матрасов на них не было, но твердое дно было девственно чисто. Ни надписей, ни рисунков, ничего.

– Нет бы кто дневник какой-то оставил, или еще что-то… - проворчал Пакость, когда она, обшарив останки тумбочки, снова выбралась наружу.

На ее футболке и джинсах снова осела пыль, но отряхиваться тщательно Немо не стала.

– Знаешь, как в фильмах бывает? Хоть шифрованное уже что-то… Лучше уж шифры разгадывать, чем вот так попусту болтаться.

– Мы не в фильме, - коротко ответила Немо.
– И не в книге. В реальности такого не бывает. Все скучнее и прозаичней. К сожалению.

– Ага, особенно как стемнеет. Вы вон всю ночь скучали.

Он развернулся, толкнул следующую дверь, потом еще одну за ней. Темный коридор наполнился серым светом, нарушив так любимую Немо таинственность этой части корпуса.

Дальше, за двумя пустыми спальнями, находилась комната, похожая на игровую. В центре ее стоял длинный стол, окруженный двумя высокими скамьями. На полке огромного открытого шкафа, который занимал всю стену, остались свидетели прошлого – вырезанный из дерева графитовый от пыли орел с раскинутыми крыльями, пожелтевший скрюченный от возраста петух из цветной бумаги и лоскутный мутант с глазами-пуговицами. К какому виду принадлежал последний, Немо сказать точно не могла.

– Понятно, - резюмировал Пакость, потыкав пальцем в когтистую лапу орла.
– Кружок «Умелые ручки». Тут уж точно ничего не будет…

Он бегло просмотрел полки, заглянул в нижние отделы, прятавшиеся за скрипучими грязными дверцами, и покачал головой. Немо, не удержавшись, подтянула к себе

чем-то приглянувшегося мутанта. Сшитый из черной ткани с мелкими фиолетовыми цветами, он сиял розовым грязным брюхом, сделанным из овального лоскута, и смотрел на нее крупными бельмами глаз из искусственного перламутра. Когда она взяла его в руки, у него обнаружился длинный кривой хвост из синей с белыми полосками ткани. Видимо, этот невнятный медведь задумывался, как кот. Ну или обезьяна.

– И зачем он тебе? – поморщился Пакость.
– И без этого урода жутко же.

Она молча прижала находку к груди, окончательно вымазав темную футболку. Страсть к странным игрушкам была у нее с детства. Сколько себя помнила, Немо всегда выбирала себе самых старых, самых страшных кукол, зайцев, медведей, потому что считала, что им грустно и одиноко, что их никто не покупает.

– Мягкие игрушки – лучшие защитники от кошмаров, - отшутилась она, не желая изменять детской привычке.

– Ну-ну.
– Пакость критически посмотрел на тряпичного уродца, и в который раз за день поежился.
– Если от тебя ночью сожрет – не зови на помощь.

– Если он меня сожрет – тут появится еще один призрак.

– Тут и первого нет, хватит уже, - он вышел из комнаты, не дожидаясь ее.
– А что там в самом конце за дверь?

– Туалет, наверное, что еще бывает таких вот зданиях. Я не проверяла.

Пакость это не остановило. Длинная сутулая фигура стремительно пересекла пятна света и с присущей ей грубостью толкнула узкую условно белую дверь. Поддалась она не сразу. Главным образом потому, что открывалась наружу. И пока до заскучавшего искателя дошел этот факт, Немо успела его догнать.

– Самое подходящее место для поиска информации, - прокомментировала она, все же пытаясь заглянуть ему через плечо. Пока было видно кусок голубой стены, грязное окно да верхний угол одной из кабинок.

– Хоть какая-то оригинальность… - огрызнулся Пакость, переступая низкий порог. На его клетчатой рубашке, на спине, темнела грязная полоса. Шатания по пропитанным пылью комнатам не прошли бесследно. Сам воздух пачкал кожу, оседая темными пятами в уголках губ, вокруг носа, на щеках.

Отбитая плитка зазвенела под ногами. Давно отвалившаяся штукатурка из-за царящей который день сырости раскисла, заполнив щели на полу бело-серой кашей. Пакость поскользнулся на ней и упал бы, но успел схватиться за хлипкую дверцу кабинки. Та с противным визгом отворилась и рухнула, осыпав их двоих пылью.

– Твою ж… Ты посмотри!

Дышать можно было разве что через футболку. Натянув воротник до самой переносицы, Немо обошла его и посмотрела туда, куда таращился ее спутник. На боковой стенке последней кабинки, покрытой пузырями и волдырями осыпавшейся краски, уцелел побледневший от времени, но еще вполне различимый рисунок, которого по задумке маляров точно не должно было быть. Лицо - черное пятно и белые огромные пятна глаз, лишенных радужки и зрачков, изображенного создания смотрели на них снизу вверх, гипнотизируя и пугая. Впрочем, сам рисунок был и вполовину не так зловещ, как корявая крупная надпись рядом с ним: