Странные люди
Шрифт:
В комнате Немо было пусто. По-прежнему. Понимая, что сойдет с ума, если немедленно не разыщет хоть когото живого, он вломился к Лису и влетел в стоящие посреди комнаты тумбочки. Одна распахнулась от удара. Прямо на ноги Пакости посыпались карандашные огрызки, и – о чудо! – на первый взгляд просто сваленные в кучу подушки и одеяла на сдвинутых кроватях сонно заворчали.
– Лис, Лисеныш… – От напряжения у Пакости сел голос. – Лис, это я. Вылезай.
Лисья берлога походила в полумраке на неудачно построенный вигвам или на муравьиную кучу. Пакость наугад
Куча оглушительно чихнула, пятка брыкнула его и пропала. Из самого центра берлоги, разбрасывая подушки и одеяла, медленно поднялась лохматая макушка. Сонные глаза – это было видно даже в полумраке – непонимающе заморгали.
– Мама еще не вышла на небо, и Лис хочет спать… – глухо сообщил паренек, потирая кулаками глаза.
– Да там туман такой, что мама твоя, может, сегодня и не выйдет, – буркнул Пакость, сердитый на то, что не придумал повод, по которому растолкал Лиса. Просто хотелось его сейчас чувствовать рядом. Теплового, живого, странного.
В этой спальне, такой же холодной и пустой, как и все остальные, было неожиданно спокойно и уютно. Страх остался за порогом. От вида взъерошенной со сна Лисьей головы ему отчаянно захотелось зевнуть, а еще лучше – завалиться на соседнюю кровать дрыхнуть.
Груда снова зашевелилась. Лис поднялся на колени, выдвигаясь больше из своего логова. Показались покрытые веснушками плечи, ключицы и грудь.
– О-о-о-о, – непонятно по какому поводу протянул рыжий, смотря на Пакость абсолютно расфокусированным взглядом. – О-о-о-о-о. Лис сейчас встает…
Что он там увидел, Пакость не спросил. А даже если бы спросил – не понял бы ничего в этих Лисовых «кружочках», «пятнышках», «полосочках». Рыжий без вопросов выбрался из постели и, сопя, принялся одеваться. За это его понимание, и плевать на чем основанное, Пакость готов ему луну с неба достать.
Вот только пристроить луну в этой комнатушке было сложновато, и Пакость решил начать с малого. Присев, собрал рассыпанные им же карандаши и аккуратно закрыл тумбочку.
– Пошли на кухню, Лисеныш, – предложил он, пока рыжий искал кроссовки и вполголоса уговаривал их больше не теряться, а шнурки не развязываться. Это чудаковатое бормотание успокаивало, вместо того чтобы раздражать.
– Пошли, а? Я тебе чай сделаю. Большую чашку. И яичницу поджарю, хочешь? И большой кусок хлеба с маслом дам. Согласен? Пошли только?
Лис выглянул из-под кровати, прижимая кроссовку к груди так, как держат любимого кота, и просиял улыбкой.
– Лис согласен! Лис пойдет!
– Немо не пропала.
Синий цветок газовой горелки лизал темное дно чайника. От раскрытой духовки с темнеющим синим огненным «П» в пасти слегка пахло газом, зато шло такое необходимое сейчас тепло. Электрическим светом лампочки Пакость прогнал из кухни прочь сырой полумрак, а вместе с ним и остатки своих страхов.
– Немо спит со Спящей в комнате. – Лис сидел на стуле, протянув к духовке
– Они, наверное, кого-то испугались, – беспечно добавил он. – Наверное, того, кто смотрит с потолка…
Нож соскочил с кирпичика хлеба, Пакость торопливо сунул порезанный палец в рот и неуверенно возвел глаза к потолку. Пятна и паутина, ничего особенного. В «Еце» все потолки были практически одинаковые.
– Кого-кого?
– Лис не знает, как его зовут. Он просто висит на потолке над кроватью и смотрит. Лис его один раз видел.
– И стучит?
Лицо Лиса удивленно вытянулось, рыжие ресницы захлопали.
– Нет, не стучит. Лису не стучал. А тебе стучал?
– Нет.
Нож вонзился в черствеющий хлеб, ломая корку и рассекая мякиш. На изрезанную исцарапанную столешницу посыпались крошки. В напряженном молчании Пакость отрезал пару толстых ломтей и начал намазывать на них замерзшее масло.
– А ты откуда знаешь, куда делась Немо? – хмуро спросил он.
Хмурился не на Лиса, на Лиса нельзя было хмуриться. Просто, если не считать собственной способности, он впервые так плотно столкнулся с чем-то необъяснимым и так и не понял, как ему на это реагировать.
– Лис тоже хотел к Спящей, – честно признался рыжий, глядя на него доверчиво и открыто. – Лис уже когда-то ходил к ней, и она слушала то, что он ей рассказывал про своих друзей.
– Тебе тоже страшно было?
– Просто Лису не спалось. – Он шумно выдохнул и неожиданно виновато втянул голову в плечи, глядя на Пакость так, словно на него прикрикнули. – Можно?
– Что можно, Лисеныш?
– Можно же ходить к Спящей?
Пакость, наклонившийся, чтобы выключить духовку, так и замер с согнутой спиной. Мало ему было Немо, которая видит всех насквозь. Теперь еще Лис, которого он точно не собирался посвящать в свои планы. Сила Лиса до сих пор была загадкой, как и сила Спящей. Младший из них точно видел мир как-то по-другому, но сформулировать, как называется эта способность, не мог. Да и вообще чаще всего вел себя так, словно ничего особенного не умел.
– Да какое мне дело, куда ты там ходишь, – проворчал Пакость, распрямившись и хлопнув дверцей духовки.
Тяжелая сковородка с грохотом опустилась на плиту. Лисья непосредственность выбивала из колеи тогда, когда он считал, что привык к нему окончательно.
– Вы только поспать ей давайте нормально. Она и так… нездорова.
Лис вздохнул и замолчал. Потом принялся сметать в ладонь крошки со стола.
Небо за окном потихоньку светлело, где-то там, за соснами, росла алая полоса рассвета, которую они не могли видеть. Проснулся и дождь. Вялые редкие капли забарабанили бодрей, их армия стремительно росла, пополняясь все новыми и новыми бойцами. Зловещее оцепенение лагеря сменилось холодным, неприветливым оживлением. Но все это было за стенами, а в их нагретом газом убежище тихо посвистывал чайник и шипело масло на сковороде.