Странные люди
Шрифт:
– Ага, – скучающе кивнул рыжий. – Бывает. Идешь к Лису в гости или как?
Комната Лиса оказалась через одну. Пройдя несколько десятков шагов по темному коридору, Кит попал в царство уютного желтого света.
– Вот тут живет Лис, – гордо возвестил паренек, пока Кит промаргивался и озирался по сторонам.
Их комнаты были сестрами-близняшками, которые с возрастом заимели некоторые внешние отличия, хоть и остались невероятно похожи. Но при всем внешнем сходстве характеры у них были совершенно разные. Если его собственная комната представлялась Киту холодной, недружелюбной и даже после последних событий враждебной, то эта казалась уютной и вполне подходящей для жизни.
А так та же мебель, те же синие с белым стены, такие же пустующие тумбочки. Обустроенное спальное место, правда, отличалось оригинальностью. Лис, а может, и не Лис сдвинул вместе две кровати и соорудил там настоящее гнездо из всех подушек и пары одеял. Кит мысленно нарек эту «берлогу» Лисьей норой. А в целом все так же…
– Хорошо тут у тебя, – честно признался Кит, глядя, как Лис вытирает волосы полотенцем. – Уютно. И правильно ты сделал, что обулся. – Он взглядом указал на посеревшие от старости Лисьи кроссовки. Ни о каких носках речи не шло. – Похолодало вроде…
– Это Пакость и Немо принесли Лису кроссовки, – смущенно шаркнул пяткой по полу рыжий, пряча руки за спину. – Лис их часто где-то забывает, и они обижаются и убегают… Пакость сказал, что в следующий раз он намажет Лису ноги суперклеем, и Лис не сможет их больше снимать…
– Я ему потом намажу, – нахмурился Кит, на что его странный собеседник смущенно махнул рукой, явно уже жалея, что рассказал.
– Пакость – хороший. Он просто много такого говорит, чтобы не темнеть сильно и не делать никому плохо… – Лис склонил голову набок и посмотрел на Кита совершенно по-кошачьи. Или по-лисьи. – А у тебя пятнышек стало меньше.
– Неудивительно. – Его спина страшно ныла после встречи с полом.
Кит еще раз оглядел комнату Лиса, сделавшего из зеленого полотенца кривоватую чалму, и поежился. Странное дело. Отвлекаясь полдня на причуды других, он и думать забыл о собственных особенностях. Теперь он понял, что уже видел Лиса раньше. Как обычно, во сне. Видел давно, несколько месяцев назад, и даже несколько дней помнил этот короткий непонятный сон.
Лис, такой же рыжий, только еще более лохматый, стоял рядом с раскидистым деревом, желтые листья которого могли тягаться по яркости с его футболкой, и плакал. Плакал, стыдясь, пряча лицо, отворачиваясь, вытирая слезы костлявым веснушчатым кулаком. В руках он держал небольшую черную коробку, прижимая ее так, словно это было величайшее сокровище…
«Как обычно, ничего хорошего».
Кит раздраженно потер лицо рукой, возвращаясь в реальность, и успокаивающе махнул тревожно смотрящему на него Лису.
– Хорошо все, хорошо… Не волнуйся.
Лис осуждающе поцокал языком и с головой нырнул в тумбочку, стоящую рядом с его «норой».
– Лис волнуется. Ты совсем не светлый и не яркий. Тебе нехорошо, и Лис не может бросить друга в беде, – пробубнил он, чем-то шурша в недрах тумбочки, и тут же, восторженно ахнув, вылез. – Вот! Лис знает, что тебе подарит!
Лист плотной бумаги Кит сначала принял за оторванную обложку какой-то детской книги, потом за распечатанную картинку, и только когда его пальцы нащупали на обратной стороне листа характерный рельеф, он осознал, что держит в руках дивной красоты рисунок, сделанный самыми обыкновенными цветными карандашами. Рисунок – хотя какой рисунок? Настоящая картина! – изображал лежащую среди сочной зеленой травы фиолетовую с золотым змею в крохотной золотой короне. Изображение нельзя было назвать таким уж реалистичным, но и откровенно мультяшным оно тоже не выглядело.
– Это друг Лиса – Король Змей, – объявил рыжий, пока Кит придирчиво разглядывал лист, изучая карандашные штрихи. –
– Да не надо, мне-то и подарить тебе в ответ нечего… – Кит, полюбовавшись, все же протянул рисунок Лису. – Не надо.
Паренек замотал головой так, что его чалма развалилась и полотенце упало на пол.
– Бери, бери! Лис себе еще нарисует!
– Ты? Врешь… – Кит, ошарашенный новостью, поглядывал то на новоявленного художника, то на Короля Змей.
Но рисунок больше вернуть не пытался.
Дождь ехидно посмеивался над ними, заглядывая в незашторенное окно.
Глава 8
О вреде чтения
Немо любила читать сколько себя помнила. Ее затяжной роман с книгами начался, когда незнакомые значки на страницах стали узнаваемыми и любимыми буквами, и с тех пор ее чувства не ослабли. Детские книги и энциклопедии, учебники, немыслимое количество художественной литературы… Она росла, переходила из класса в класс, а ее особенность крепла, делая общение с людьми невыносимым. Немо пряталась, избегала любых контактов, ссорилась с родными, все больше превращаясь в нервную замкнутую одиночку, и через некоторое время книги остались ее единственными верными друзьями.
Немо не любила фильмы из-за фальшивых эмоций актеров, которые ощущала непроизвольно, не распробовала виртуальную жизнь социальных сетей, так как текстовые сообщения несли в себе отголоски чужих эмоций, хоть и меньше, чем услышанные слова, не смогла заняться никаким рукоделием, так как никогда не могла сосредоточиться… Поэтому все свободное время она посвящала чтению.
В книгах тоже жили люди, которые совершали подвиги и допускали ошибки, били в спину и спасали близких, рискуя собой, но Немо могла свободно наслаждаться их историями, не теряя себя и не видя их насквозь. Книги стали для нее гарантией покоя и отдыха. Поэтому едва попав в «Ец», она как-то сразу нашла для себя тихий уголок по душе. И пусть там все утонуло в пыли, и пусть небогатый ассортимент составляли книги из школьной программы и детская литература – это был ее маленький мирок, где она могла существовать, не боясь исчезнуть, раствориться в чужих эмоциях, которые норовили заполнить ее полностью, стирая личность, меняя настроение и путая мысли.
Немо начала привыкать к этому месту, к людям, которые находились тут с ней, и, убеждая Кита остаться, она говорила искренне. Живущим здесь не требовались объяснения, если она просила ее не касаться или не подходить близко. У каждого были свои условия, так что все просто кивали и без вопросов выполняли то, о чем их просили.
Немо нравилось здесь. Но каждый раз, когда ночь спускалась на лагерь, накрывая его черным плотным покрывалом темноты, она всерьез задумывалась над тем, чтобы вернуться домой. Может, это было всего лишь плодом ее воображения, но, когда за окнами дышала чернильная темень, а единственным источником света были далекие звезды да слабая лампочка под потолком, тихий днем лагерь наполнялся сотнями странных незнакомых звуков, ползущих из-за заколоченных дверей, из темных углов комнаты, из мрака за окном… Что-то таилось в темноте, скрежетало, цокало, скрипело, тихо-тихо вздыхало и дышало ночью на ухо, от чего Немо хотелось, как в детстве, забиться с головой под одеяло и лежать так до утра. Она выматывала себя чтением, чтобы быстрее уснуть, старалась не вспоминать все прочитанные ужасы и обещала себе по возвращении домой оттащить в библиотеку все книги Кинга и Кунца.