Странные клятвы

Патни Мэри Джо

– Наверное, – задыхаясь, произнес Адриан, – бу­дет лучше, если ты перестанешь. Я теряю контроль над собой.

Она послушно закрыла глаза, однако рука про­должала непроизвольно двигаться. Мужчина лежал полностью обнаженный, и только тонкая простыня разделяла их. Девушку привлекли короткие светлые волосы на его груди, узким клином спускавшиеся к животу.

Добравшись до живота, Мериэль игриво описала пальчиками круг и спустилась ниже. Она уже согре­лась, а тело любимого полыхало жаром. Тыльной сто­роной ладони девушка коснулась раскаленной плоти, и та мгновенно напряглась. Адриан застонал и схва­тил

ее руку, сплел пальцы вместе и прижал к груди.

– Прости меня, – с раскаянием прошептала Ме­риэль. – Тебе надо спать, а я мешаю.

Уорфилд хрипло рассмеялся.

– Наоборот, именно потому, что ты мешаешь, я не буду спать. Лучше, – поднеся ее руку к губам, он поцеловал ладонь, – буду делать вот так.

Девушка издала вздох от удовольствия. Крепко обняв, Адриан осторожно уложил ее на постель и лег сверху.

– Или лучше это, – пробормотал он, отыскав ее губы.

Вначале поцелуй был очень нежным, но когда рот Мериэль приоткрылся от наслаждения, его губы ста­ли тверже, а поцелуи более страстными. Дыхание молодых людей слилось в одно, сердца забились в унисон, и Мериэль ощутила, как внутри разгорается пламя, когда рука мужчины скользнула на ее грудь. Отыскав сосок сквозь тонкую ткань рубашки, Уор­филд осторожно провел по нему указательным паль­цем. Эти движения заставили девушку всхлипнуть от наслаждения, она ощутила, как внизу живота появи­лось новое, неизведанное ранее чувство.

Застонав, Мериэль выгнулась и прижалась к Ад­риану. Его бедро находилось между ее слегка раздви­нутых ног. Мериэль чувствовала, что по его телу про­бежала дрожь. Собрав все свои силы, мужчина с трудом оторвался от нее.

– Наверное, за все мои грехи Бог назначил такое наказание. Ты сводишь меня с ума, дорогая.

– Я не хотела сердить тебя, – прошептала Мери­эль. – Я не всегда могу понять, что хорошо, а что плохо.

– Ты вовсе не рассердила меня, – Уорфилд еще находил в себе силы шутить. – Просто ты разрушила мои добрые намерения. То, что мы делаем, не всегда считается ужасным, просто это… немного не вовремя.

Сев на постели, она опустила ноги на пол.

– Я пойду в свою комнату, а ты спи.

– Нет! – Адриан схватил Мериэль за руку, заста­вив лечь. Перевернувшись на бок, он прижал хруп­кое тело к себе, обняв девушку за талию. – Мы бу­дем лежать здесь и замаливать грехи.

Мериэль, хихикнув, успокоилась, умиротворенная его близостью и ощущением мускулистого тела. Не­возможно волноваться и беспокоиться, когда Адриан рядом.

Уорфилд проснулся с первыми лучами солнца, об­наружив, что во время сна его рука переместилась и теперь покоилась на нежной округлости груди. Де­вушка все еще спала, и улыбка озаряла ее лицо. Вспом­нив о мучивших ее кошмарах, мужчина поморщился, опасаясь, что ненависть к нему могла затаиться в дальних уголках сознания Мериэль. Теперь она пол­ностью доверяет ему, причем без всяких на то осно­ваний. Если память ее вернется, вид искаженного ненавистью лица, которое теперь выражает любовь и доверие, будет подобен удару меча.

Однако вполне возможно, что этого никогда не произойдет. За исключением кошмаров ничего не го­ворило о возвращении памяти, и если Мериэль дей­ствительно полностью выздоровела, то вполне веро­ятно, что вместе с болезнью

исчезла и неприязнь.

– Дорогая, я исправлю все зло, которое когда-то причинил тебе, – нежно прошептал он.

Утром человек обычно испытывает прилив чувств, и страсть достигает апогея, к тому же, Адриан уже отдохнул и не чувствовал себя таким усталым, как ночью, когда к нему пришла Мериэль. Поэтому, во избежание недоразумений, он отнес девушку в ее комнату, стараясь не разбудить и, не без основания, опасаясь за последствия.

Первая половина утра ушла на выяснение того, что произошло в замке во время его отсутствия. Од­нако никаких особых происшествий за столь корот­кое время не случилось, поэтому у Уорфилда появи­лось много свободного времени. Он решил посвятить его Мериэль и отвести ее в конюшни и сокольничью. С первой встречи он понял, что девушка любит птиц, и теперь ему было интересно, как она отреагирует на них. Уорфилд лелеял смутную надежду, что если и после этого к ней не вернется память, то ему больше нечего опасаться.

Мериэль с радостью принимала все его предложе­ния. Он вовсе не удивился, когда девушка ловко на­тянула охотничью кожаную перчатку с видом челове­ка, давно привыкшего к этому. Войдя в сокольничью, она огляделась и уверенно подошла к ближайшему насесту. Не прикасаясь к большой птице, чья голова была покрыта колпаком, Мериэль нежно сказала:

– Это ведь самка, не так ли? Я слышала о таких, но никогда прежде не видела.

Это означало, что таинственная леди ни разу не была в сокольничьих короля или богатого лорда.

Адриан вздохнул с облегчением. Похоже, она не нормандка.

– Ее мне подарила императрица Матильда. Она очень быстра, наверное, самая лучшая птица, кото­рую я когда-либо видел.

Будто поняв, что речь идет о нем, сокол встрепе­нулся, гортанно вскрикнул и, хлопая крыльями, при­поднялся. Остановленный возгласом хозяина, он поч­ти успокоился, опустился на место, однако продолжал кричать. Мериэль поспешно отошла, ус­тупив дорогу сокольничему, подбежавшему, чтобы успокоить птицу.

В другом конце помещения девушка увидела ма­ленького ястреба и, не раздумывая, сняла путы с его лап и усадила на руку в перчатке.

– В ястребах есть что-то величественное, – про­бормотала Мериэль, когда когти птицы впились в пер­чатку. – Они часто злы и раздражительны, но безрас­судно смелы. Однажды я видела, как ястреб уселся на спину бегущему оленю. В другой раз была свиде­телем сражения с зайцем, хотя тот значительно пре­восходил птицу по размерам.

– Ты помнишь, где это произошло? – спокойно спросил Адриан. Мериэль застыла, и ее чувства пе­редались птице, которая мгновенно успокоилась. Де­вушка вернула ее на насест, двигаясь чрезвычайно осторожно.

– Нет. Я помню, что видела эти сцены, но когда пытаюсь вспомнить больше, ничего не получается.

Уорфилд обнял ее, и молодые люди продолжили осмотр. Главный сокольничий следовал за ними на почтительном расстоянии и наконец, осмелившись, подошел к графу.

– Ходят слухи о соколе, живущем на границе леса. Говорят, это обученная птица, улетевшая от хозяина. Я отправился туда, чтобы посмотреть собственными глазами, нашел ее и приманил. Птица спустилась, но не далась в руки, – сокольничий изредка посматри­вал на Мериэль.