Странные клятвы

Патни Мэри Джо

– Конечно, – радостно улыбаясь, согласилась та. Еще раз присев в реверансе перед Ричардом, кокет­ливо взглянула на Адриана и вышла из комнаты, а двое мужчин изумленно смотрели ей вслед.

– Она похожа на кельтку, – дрожащим голосом произнес Уорфилд.

– Но говорит как нормандская знатная дама. Ты как-то сказал, что у нее южно-уэльский акцент, так что девушка могла выучить язык там, прислуживая нормандской леди, – Фитц-Хью усмехнулся. – Тогда на охоте ты поймал весьма необычную добычу. Может быть, вскоре узнаешь, что она говорит по-гречески.

– У тебя отличное чувство

юмора, – Адриан ни­сколько не обиделся на ироничное замечание брата.

– Ну да, – сердечно произнес Ричард. – Прощай, желаю тебе удачи в разгадке тайны твоей Мериэль.

После ухода брата де Лэнси погрузился в размыш­ления. Кто такая Мериэль на самом деле и что еще скрывает от него? Размышляя над этим, мужчина пришел к выводу, что пленница не отрицала своего знания нормандского, но и ничем его не объясняла.

Конечно, способность девушки говорить на этом языке удивила Уорфилда, но способность читать про­сто поразила. За этими знаниями стояло прекрасное образование. Однако нельзя сбрасывать со счетов, что Мериэль вполне могла оказаться уэльской простолю­динкой – ее соотечественники считались грамотны­ми людьми, ценящими образование, но она могла быть кем угодно. Несмотря на кельтскую внешность, де­вушку вполне можно считать нормандкой или полу­кровкой, однако это казалось маловероятным. Нор­мандская знатная дама никак не могла очутиться одна в лесу, да и одежда оставляла желать лучшего.

Вздохнув, де Лэнси направился к загадочной плен­нице. Вряд ли та могла раскрыть ему тайну своего происхождения – он не знал, а девушка не помнила, но размышляя над ее словами, случайно сорвавши­мися с языка, над поведением, вполне возможно уз­нать правду. Теперь, по крайней мере, Мериэль ниче­го не пытается утаить.

Девушка улыбнулась при виде входящего белоку­рого ангела, а тому показалось, будто засияло солнце. Не каждый мужчина способен так покорить жен­ское сердце, более того, Адриан считал себя недо­стойным такого отношения, принимая во внимание причиненное ей зло.

– Как ты себя чувствуешь? Выдержишь ли про­гулку по саду?

– О да, я сегодня чувствую себя совсем хорошо.

В глазах Мериэль светилась надежда, а Уорфилд вспомнил свои слова относительно поцелуев: «Мы поговорим об этом позже, когда ты поправишься». Интересно, что победит – его совесть или ее невин­ная чувственность? Спускаясь по лестнице и держа изящную ладонь девушки в своей руке, мужчина по­думал, что не стоит уповать на свою честь. Лорд Адриан счел нужным извиниться:

– Боюсь, тебе вряд ли понравится сад. Видишь ли, замок только недавно построен, и саду уделялось мало внимания.

Несмотря на заверения в полном выздоровлении, Мериэль чрезвычайно быстро устала. Молодые люди нашли укромную каменную скамью в тени деревьев, стоящую в уголке большого, обнесенного стеной сада. Живая изгородь из колючего кустарника разделяла пространство на две половины: в одной росли травы, необходимые кухаркам для приправы блюд, фрукто­вые деревья и виноград, а на другой располагались цветочные клумбы с пышными цветами, однако боль­шая часть поросла травой.

– Да, здесь еще многое нужно сделать, – задумчи­во сказала Мериэль. – Может, построить

фонтан? – она указала на участок земли. – Как вы думаете, можно провести сюда воду?

– Если ты хочешь, я сделаю это.

– А вокруг него разбить цветочные клумбы и засадить их розами, такими же прекрасными, как эти, —Мериэль поднесла чудесный цветок к лицу и вдохну­ла нежный аромат. Может быть, он пахнет так пре­красно потому, что его подарил Лордадриан? – Но здесь нужно еще посадить фиалки, лилии, маргарит­ки – в общем, много разных цветов, чтобы сад зеле­нел и пестрел красками от ранней весны до поздней осени. Многолетние растения можно на зиму перене­сти в дом, – заметив удивление на лице спутника, девушка смутилась и замолчала. – Простите меня, Лордадриан, за мою болтовню – я не имела права вмешиваться в ваши дела.

– Не извиняйся, дорогая. Я большую часть времени провожу в сражениях и охране границ, поэтому не ус­певаю смотреть за садом, – мужчина указал на усажен­ные цветами немногочисленные клумбы. – За садом замка должна следить хозяйка. Поскольку ты обнару­жила большие познания в этой области, то можешь заняться этим делом, если оно нравится тебе. И не зови меня «лордадриан». Мне больше нравится Адриан.

– Адриан – это прозвище? А лорд?

– Лорд – это титул, – объяснил де Лэнси, сохра­няя серьезное выражение лица, однако в глазах поя­вились искорки. – Мое имя – Адриан де Лэнси.

– А, это как с Братомпитером. Брат – это тоже титул, а Питер – имя, да?

– Именно так, но «брат» означает другой титул, – мужчина задумчиво посмотрел на нее. – Ты сразу вспо­минаешь о некоторых вещах, стоит тебе только упомя­нуть о них. Может, если я задам тебе несколько во­просов о твоем прошлом, ты вспомнишь что-нибудь?

– Хорошая мысль, – Мериэль почесала затылок и терпеливо ждала начала разговора.

– Ты помнишь, где твой дом?

Она задумалась, но безрезультатно. Тогда Уорфилд попытался снова.

– Ты помнишь, как звали твоего отца?

Опять тот же результат, вернее, его отсутствие. Расстроившись, Мериэль закусила губу.

– Ты прекрасно владеешь тремя языками, но ка­кой из них твой родной? Ты нормандка? – девушка не ответила, и Адриан продолжил: – Кельтка?

– Простите меня, – несчастным голосом сказала девушка, жалобно наморщив лоб. – Я не могу ничего сказать. Я помню латынь и то, что нужно делать с цветами, но не помню прошлое.

– Не волнуйся, дорогая, – быстро произнес Адри­ан, обняв ее за плечи. – Может, память еще вернется к тебе. А если нет, то не вижу особой причины пере­живать.

Мериэль прильнула к Адриану, чувствуя тепло его тела. В это же самое время у нее возникло странное ощущение, что мужчина испытал облегчение от того, что она мало что помнит. Как такое может быть? Размышляя над этим, девушка пришла к выводу, что в Уорфилде сложилась довольно странная ситуация. Чем больше девушка думала над этим, тем все более необычной она ей казалась.

– Адриан, можно спросить вас кое о чем?

– Конечно, о чем пожелаешь. Если смогу, то от­вечу.

– Как получилось, что ничего не известно ни обо мне, ни о моей семье? Ведь у меня должны быть ро­дные?