Странные камни
Шрифт:
– Знаете что, профессор?
– сказал парень.
– Вы отстой.
– Молодой человек, это вполне может быть так, - ответил Эверард, позабавленный.
– Но есть один человек, который отстой еще больше. Говард Филлипс Лавкрафт.
С этими словами руководитель съезда встала и прервала его так быстро, как только могла:
– Профессор Эверард, боюсь, наше время истекло, но спасибо за вашу небольшую беседу, - а затем она обратилась к немногим оставшимся зрителям.
– Спасибо, что пришли, все, и, пожалуйста, присоединяйтесь к нам
"Черт, - подумал Эверард.
– У меня были кошмары, которые проходили и лучше".
Участники дискуссии и зрители следующего мероприятия начали вливаться в комнату. Эверард, из чувства долга, счел необходимым обратиться к руководителю съезда.
– Большое спасибо за возможность. Мне жаль, что все получилось не так, - усмехнулся он про себя.
– В следующий раз я обязательно приду вооруженным более популярной темой.
– Да, да, - быстро сказала она и пошла прочь, с выражением в глазах, которое говорило, что следующего раза не будет...
Эверард ковылял по подиуму, собирая свои книги и заметки. Он заметил женщину, сидящую в дальнем углу комнаты, длинные черные как смоль волосы, черный сетчатый топ, открывающий внушительное декольте, и длинная черная атласная юбка, ниспадающая на пышные ноги.
Эверард не замечал ее раньше.
Она выглядела очень ведьмовской, поразительно.
"Боже мой, как я ее пропустил? Она самая горячая женщина, которую я когда-либо видел, и... неужели? Может ли она быть..."
Она встала и направилась к Эверарду. Подойдя, она коротко улыбнулась и сказала:
– Ваша бравада достойна восхищения, профессор, - ее голос был низким, холодным, жутким, загробным.
– Проталкивание книги против Лавкрафта на съезде ужасов требует некоторой смелости.
– И некоторой глупости, боюсь, - сказал Эверард.
– Возможно, я подсознательно мазохист. Но, по крайней мере, зрители забыли принести тухлые яйца и помидоры.
Женщина улыбнулась и достала из своей черной сумки экземпляр его книги.
– Не могли бы вы подписать это для меня, пожалуйста?
Эверард был почти ошеломлен, когда она протянула ему экземпляр. Он нащупал ручку.
– С удовольствием! Как вас зовут?
– Асенат, - сказала она.
– Серьезно?
– воскликнул Эверард.
– Как персонаж в "Твари на пороге"?
– Точно. И это действительно мое имя.
Эверард подписал книгу и вернул ее. Он сразу же почувствовал себя прикованным ее присутствием. Тщательный изумрудно-зеленый макияж подчеркивал глаза того же самого цвета, окаймленные острой черной подводкой. Ее кожа была блестящей, а скулы у нее были высокие. Черная помада, конечно, и черное колье на шее, в центре которого была черная роза. Кольца на каждом белом пальце щеголяли необычными полудрагоценными камнями, от которых ее руки сверкали и подмигивали, как какой-то потусторонний блеск. Ароматный запах мыла или духов доносился от нее к нему, что Эверард нашел опьяняющим.
– И я должен сказать, что ваш костюм не только изыскан, но и не мог быть более подходящим для такого мероприятия, как это.
Она отложила книгу и тонко улыбнулась.
– Может, это не костюм. Может, я и правда ведьма.
– Тогда это сделает вас еще интереснее, чем вы есть сейчас.
Ее возбуждающая красота сгибала его; он чувствовал, что вот-вот рухнет.
– Правда, Асенат. Мы должны продолжить наш разговор. Встреча с вами была единственным хорошим событием, которое со мной произошло с начала съезда. Позвольте мне угостить вас выпивкой в баре.
Ее взгляд остановился на нем, и она вздохнула.
– Я не могу, - сказала она ему.
"Черт!" - подумал Эверард, скрежеща зубами.
– Но, пожалуйста, спросите еще раз как-нибудь, - продолжила она, затем дала ему свою визитку.
– Сейчас мне нужно вернуться к своему столику. Присоединяйтесь, если хотите.
"Я, черт возьми, хочу, конечно!"
– Да, да, конечно, увидимся скоро...
– Эверард стоял там, как манекен с широко открытыми глазами, и смотрел, как она исчезает в толпе.
4.
Он не хотел сразу идти к ее столу; это могло показаться излишним, и поскольку никто не покупал его новую книгу, он не стал возвращаться к своему столу. Но торговый зал был захватывающим и огромным - он выглядел как минимум сотня столов и торговцев, продающих все, от книг ужасов, малоизвестных DVD и видеокассет, комиксов, футболок, безделушек, одежды для косплея и так далее. Эверард нахмурился, заметив, что довольно много столов были в основном посвящены Лавкрафту.
"Ктулху то, Йог-Сотот то. Я не могу уйти от этого сукина сына", - понял он.
Здесь было что-то вроде бархатной картины Элвиса, только это был Лавкрафт. Статуэтки царя Давида, но с головой Лавкрафта.
"Вы, должно быть, издеваетесь..."
Пупсы Лавкрафта стали последней каплей Эверарда. Никакого По? Никакой Мэри Шелли? Это заговор Лавкрафта! Он быстро выбрался из разросшейся толпы, но даже у выходных дверей стояли картонные фигуры Лавкрафта в натуральную величину, и когда он нечаянно поднял глаза, там зависла гигантская парадная фигура.
Лавкрафта.
Он бросился к бару, который, к его облегчению, был не переполнен, и заказал выпивку. Обычно любая другая барменша с ее фигурой подстегнула бы его сексистские наклонности, но не эта, не с ее футболкой с надписью НИКОГДА НЕ ШУТИ НАД МИ-ГО. Эверард ощетинился.
"Это никогда не кончится..."
Но теперь он мог отвлечься от не слишком позитивных вещей. Для него съезд был провалом. Он почти не продал ни одной книги, и он на собственном горьком опыте узнал, что никогда не следует произносить ни единого негативного слова о Г.Ф. Лавкрафте.