Странники между мирами

Ленский Владимир

— Я еще и не такие слова знаю, — похвалился Ренье.

Она улыбнулась.

— Вот теперь мне кажется, будто я вас всю жизнь знаю.

— Это от сытости, — объяснил Ренье. — Здешние оладьи всегда дают такой эффект. Потому я ими и пользуюсь, когда хочу соблазнить женщину.

— И меня?

— Нет, от вас мне нужны лишь доверие и полная откровенность, все остальное — необязательное, хотя и приятное дополнение... Вернемся к тому господину. Что он вам предлагал?

— Работу. Хорошие деньги. У него несколько собственных

постоялых дворов...

Ренье вдруг перестал улыбаться и напрягся. Девушка сразу заметила это:

— Мне продолжать? Или он — какой-то ваш родственник, и мы опять сделаемся врагами?

— Родственник? По-вашему, у меня может завестись родственник, который содержит постоялые дворы? — ужаснулся Ренье. — За кого вы меня принимаете?

Она махнула рукой.

— Скажу вам все, а там — будь что будет.

— В любом случае обещаю больше никогда с вами не ссориться. Во всяком случае, пока вы сами этого не захотите... Попросить, чтобы принесли выпивку?

Эйле покачала головой.

— Не знаю, как подействует на меня городское вино.

— Либо у вас отнимутся ноги, — сообщил Ренье, — либо вы перестанете соображать. Оба варианта хороши.

— В гаком случае подождем, — решила она.

Ренье надулся.

— Я хотел вас развеселить, а то вы, кажется, приступаете к самому неприятному...

— Да. — Она сжала кулачок, постучала себя по коленке. — Тот человек. Он дворянин, но произошел из простых — это он сам так сказал, и я ему верю. Очень похоже. И королева, — Эйле понизила голос, — сочла его заслуги достойными. Ее величество вручила ему знак Королевской Руки.

— Вы видели этот знак?

— Нет, но он говорил об этом... Кажется, он должен получить его в ближайшее время.

— Имя этого вашего приятеля, дворянина из простых, — Тандернак?

— Откуда вы знаете?

— Милая Эйле, я знаю все, — самодовольно изрек Ренье. — Ну что, мне удалось произвести на вас впечатление?

— Вы меня испугали...

— Нет, впечатление неправильное. — Ренье махнул рукой, словно зачеркивая все сказанное прежде.

Ему стоило некоторых трудов придерживаться прежнего легкомысленного тона. Эйле ухитрилась связаться с Тандернаком! У этой девушки настоящий дар оказываться там, где лучше бы не появляться.

— Прошу вас, продолжайте, — проговорил Ренье. — Просто я тоже сталкивался с Тандернаком при дворе... Мы очень не понравились друг другу, так что я постарался выведать об этом неприятном господине как можно больше. Вот, собственно, и все. Никакого всеведения. Как, теперь впечатление лучше?

— Теперь лучше. — Она слабо улыбнулась. — Он обещал показать мне, как работают его постоялые дворы. Рассказать о будущей работе. Он сказал, что хочет предложить мне должность управительницы.

— Э... Вас не обидит, если я спрошу: каким образом он собирался уладить вопрос с ее величеством?

— Какой

вопрос? — не поняла Эйле.

— Вопрос собственности... Насколько я понял из наших прежних бесед, вы — собственность королевского двора. — Ренье произнес это так просто, что Эйле даже не ощутила горечи. — Если господин Тандернак намеревался увезти вас и устроить на работу в один из своих постоялых дворов, стало быть, ему надлежало решить и проблему вашей свободы или несвободы. Как вы полагаете, согласилась бы королева продать в трактирные служанки одну из своих мастериц?

— Мне и в голову не пришло спросить его об этом, — призналась Эйле. — Я думала только о том, что разбогатею и найду своего парня...

— Расскажите, что вы увидели в том доме, ладно? — Ренье провел пальцем по ее щеке, проверяя, не плачет ли девушка. — Я все-таки закажу выпить. Мое лжевсеведение простирается довольно далеко — я знаю, что Тандернак тайно содержит дома продажной любви. Стало быть, вы побывали в таком доме...

— Если вы намекаете на... ту работу, то я не приступала к лей, и...

— Я не намекаю ни на какую работу, — серьезно ответил Ренье. — Мне нужно знать, как устроен дом, много ли там народу, какая охрана...

— Охрану я убила, — так же серьезно проговорила Эйле. — Сегодня ночью, когда уносила оттуда ноги.

Оба замолчали. Эйле сидела, вся красная, готовая разрыдаться в любое мгновение, а Ренье рассматривал ее, точно ему только что принесли новую шляпу удивительнейшего фасона. Наконец Ренье вымолвил:

— Вот это по-нашему, по-столичному! Да вы — штучка, Эйле! Чем же вы его приложили?

— Держателем для факела...

Она всхлипнула.

— К чему слезы? — бодро осведомился Ренье. — Когда враги мрут, надо радоваться. Улыбнитесь.

Она улыбнулась.

— Отлично. А теперь снова делаемся серьезными. Потому что Тандернак сейчас очень обеспокоен случившимся. Ее величество вручает ему завтра знак Королевской Руки. Для врагов эльфийской династии это обстоятельство может послужить замечательной возможностью опорочить королеву: Эльсион Лакар благословляют своей правящей рукой продажную любовь! Скандал! Кошмар! Долой Эльсион Лакар! Да здравствует принц!

Последние слова Ренье шептал.

Эйле с ужасом смотрела на него.

— Вы это серьезно?

— Нет, — сказал Ренье. — Кажется, вы не успеваете за моей мыслью. Это потому, что вы хоть и штучка, а в политике разбираетесь слабо. В любом случае, Тандернак опасен для королевы — и для принца, потому что Талиессин никогда не выступит против своей матери. И стало быть, мятежники тотчас предложат другую кандидатуру на престол... известно, какую.

— Я не понимаю, — робко сказала Эйле.

— Неважно. Можете не понимать. Главное для вас заключается в том, что Тандернак уже сейчас разыскивает вас по всему городу, чтобы убить.