Странники Гора
Шрифт:
В следующий раз он вдруг приказал нам остановиться и потребовал себе копье. Подпалив его древко о зажженный факел, он бросил копье впереди в проход, и тотчас из обеих стен туннеля со свистом вылетели четыре копья и, воткнувшись со звоном в противоположные стены, упали на пол. Камчак ногами переломал древки копий-самострелов, и мы двинулись дальше.
Наконец мы оказались в небольшом зале со сводчатым потолком и сплошь увешанными коврами стенами. Я тотчас узнал комнату, куда нас с Гарольдом
В зале находились четыре человека.
На почетном месте, на возвышении, на подушках тарианского торговца, скрестив перед собой ноги и положив рядом меч, со спокойным выражением лица восседал разукрашенный шрамами Ха-Кил – выходец из Ара, ставший впоследствии предводителем тарнсменов-наемников из зловещего, наводящего ужас разбойничьего Порт-Кара Рядом, на полу, у подножия возвышения, сидел Сафрар, испуганный и крепко прижимающий к груди завернутый в алую материю предмет, и человек из племени паравачей со все так же глубоко надвинутым на глаза капюшоном и в одеянии, которое носят члены клана палачей, – тот самый человек, что неудачно покушался на мою жизнь и который присутствовал вместе с Сафраром при моей казни в Желтом Бассейне.
Увидев его, Гарольд издал ликующий вопль, и я понял, что человек в капюшоне, обернувшись в его сторону, побледнел от страха, что было заметно, даже несмотря на скрывающий половину его лица черный капюшон. Я даже почувствовал, как он задрожал и внутренне сжался.
Четвертым оказался молодой, на вид не старше двадцати лет, темноволосый воин, судя по всему, простой охранник. На нем было обычное алое одеяние воина; сжимая в руках меч, он стоял между нами и находящимися в комнате людьми.
Камчак взглянул на него, как мне показалось, с изрядной долей любопытства.
– Не вмешивайся, парень, – спокойно сказал он. – У нас здесь личные дела.
– Назад, тачак! – крикнул ему юноша, держа меч наготове.
Камчак подал знак, и вперед вытолкнули Фаниуса Турмуса, обвешанного мешочками с золотыми слитками. Камчак снял с его плеча один из мешков и бросил его молодому воину.
Юноша не обратил на это внимания, он явно приготовился к смертельному поединку.
Камчак бросил ему под ноги второй мешок с золотом, третий…
– Я – воин! – с гордостью произнес юноша.
Камчак взмахнул рукой, и вперед выступили наши арбалетчики, нацелившие свои стрелы в молодого воина.
Камчак тем временем продолжал бросать юноше мешки с золотом, число которых уже перевалило за дюжину.
– Побереги свое золото, тачакский слин! – крикнул ему юноша. – Я воин и знаю кодекс воинской чести!
– Как пожелаешь, – ответил ему Камчак и дал знак своим арбалетчикам.
– Нет! – закричал
В этот момент с воинственным тарианским кличем юноша бросился с мечом на Камчака, и тут же несколько выпущенных арбалетчиками стрел со свистом вонзились в его тело и опрокинули навзничь. С криком ярости молодой воин поднялся на ноги и, не выпуская из рук оружия, снова, шатаясь, направился к Камчаку. Его встретила ещё одна стрела, затем ещё одна, пока он не распростерся у ног предводителя тачаков.
И тут я, к своему изумлению, обнаружил, что ни одна из стрел не поразила грудь молодою воина, голову или живот, все они вонзились ему в руку или в ногу.
Это, конечно, не могло быть случайностью. Камчак ногой перевернул тело лежащего перед ним юноши на спину.
– Становись в ряды тачаков, – предложил он.
– Нет, – простонал молодой воин. – Никогда, тачакский слин! Никогда!
Камчак обернулся к своим воинам.
– Перевяжите ему раны, – приказал он. – Следите, чтобы он остался жив. Когда он сможет встать на ноги, мы научим его ездить верхом и владеть луком и кайвой. Такие люди нам нужны.
Я заметил изумление в глазах юноши, и ею тут же унесли.
– В свое время, – заметил Камчак, – этот парень сможет взять под свое командование тачакскую тысячу.
После этого он поднял голову и взглянул на остальных троих человек, сидящих в этой комнате, – на изукрашенного шрамами Ха-Кила, с мечом на коленях спокойно наблюдающего за происходящим, кипящего бешенством торговца Сафрара и на высокого, худощавого, поигрывающего кайвой паравачи.
– Паравачи – мой! – воскликнул Гарольд.
Человек в капюшоне напрягся, стиснул в руке кайву, но остался сидеть на месте.
Гарольд выскочил вперед.
– Выходи драться! – крикнул он.
Камчак жестом остановил его, и он, с трудом сдерживая переполняющую его ярость, отступил назад.
Слины неистовствовали и рвались из ошейников.
С пеной на губах они царапали когтями пол, шерсть у них встала дыбом, а глаза налились кровью. Проводник с трудом удерживал их на месте.
– Не приближайтесь! – крикнул Сафрар. – Иначе я разобью золотой шар! – Он сорвал с шара алое покрывало и поднял его над головой.
Сердце у меня едва не остановилось. Я прикоснулся рукой к плечу Камчака.
– Он не должен это сделать, – вполголоса произнес я. – Ни в коем случае!
– Почему? – спросил Камчак. – Шар не имеет никакой ценности.
– Всем стоять на месте! – снова закричал Сафрар.
– Ты не понимаешь, Камчак! – воскликнул я.
Глаза Сафрара заблестели от радости.
– Ага, он знает! – закричал он. – Слушайтесь коробанца: он все знает!