Странники Гора
Шрифт:
– Верно, – с несчастным выражением лица согласилась она и отвернулась.
Я почувствовал легкое раздражение.
Она подняла на меня глаза и удивленно рассмеялась.
Я начал целовать её шею, грудь, покрывая поцелуями её тело, изгибавшееся в моих руках.
– Я знаю, что ты делаешь, – заметила она.
– Что именно? – поинтересовался я.
– Ты пытаешься заставить меня почувствовать себя обладаемой.
– Вот как?
– Да, но пока твои старания успеха не
Я и сам начал ощущать некоторый скептицизм. Она повернулась в моих объятиях на бок и искоса посмотрела на меня.
– Горианцы утверждают, – вдруг со всей серьезностью произнесла она, – что каждая женщина, сознает она это или нет, страстно желает хотя бы на один час стать рабыней – совершенной рабыней – в руках мужчины. Не так ли?
– Помолчи, пожалуйста, – отмахнулся я.
– Нет, каждая женщина, каждая, ведь гак?
Я не мог понять, к чему она клонит.
– Видимо, да, – признал я.
Она рассмеялась.
– Ну, вот! – торжествующе воскликнула она. – Я сейчас лежу обнаженная в объятиях мужчины, в рабском ошейнике. Думаю, нет никаких сомнений в том, что я – женщина!
– Мне кажется, в настоящий момент – не до конца!
С минуту она смотрела на меня с гневом, затем лицо её осветилось улыбкой.
– Те же горианцы говорят, – с прежней серьезностью заметила она, – что в ошейнике женщина может быть только женщиной.
– Наиболее ошибочна, конечно, теория, утверждающая, что каждая женщина страстно желает сделаться хотя бы на час рабой мужчины, – проворчал я.
Она пожала плечами, уронив голову на плечо.
– Возможно, – согласилась она. – Велле это неизвестно.
– Ну, может быть, Велла это выяснит.
– Может быть, – рассмеялась она.
Тут я, возможно, не слишком деликатно стиснул рукой её коленку.
Она охнула и попыталась отдернуть ногу, но это ей не удалось.
Подвинув её ближе к себе, я полюбовался изящной формой её икр.
Она снова попыталась вырваться, и снова безуспешно; она могла двигаться, только когда я ей это позволял.
– Пожалуйста, Тэрл, – прошептала она.
– Ты собиралась стать моей, – ответил я.
– Пожалуйста, дай мне встать, – взмолилась она.
Я держал её за ногу не слишком сильно, но так, что она не могла не почувствовать себя в руках мужчины.
– Пожалуйста, Тэрл, отпусти меня. – В её голосе угадывались тревожные нотки.
– Тихо, рабыня. Успокойся, – приказал я.
– То, что ты сильнее меня, ещё ничего не значит! – заявила она.
Я стал покрывать поцелуями её ногу – икру, колено, бедро, и по телу девушки пробежала дрожь.
– Отпусти меня! – воскликнула она.
Но я лишь продолжал свои поцелуи – нежные и настойчивые.
–
Я рассмеялся над способом защиты, который она выбрала, – столь знакомым, даже классическим для современной, цивилизованной, эмансипированной женщины, отчаянно боящейся почувствовать себя настоящей женщиной в руках мужчины, стремящейся определить по-своему понятие мужественности, не учитывая природы мужчины и его желаний и своей собственной природы, делающей женщину предметом желаний мужчины, учитывая только собственные страхи и капризы, лежащие в основе стремления переделать природу мужчины в то, что женщина сама определила для себя как мужественность.
– Ты – самка, – небрежно заметил я. – Твои представления о мужчине искусственны, надуманны.
Она сердито фыркнула.
– Странно, – продолжал я, – что когда в мужчине волнуется кровь и просыпается стремление к женщине, он вдруг объявляется не настоящим мужчиной.
Она застонала от отчаяния и, как я и ожидал, внезапно расплакалась, на этот раз искренне. Думаю, многие мужчины Земли, оказавшись в подобной ситуации, потрясенные и пристыженные, отступили бы перед этим, не знающим промаха оружием женщины. с ощущением вины и неясных опасений пошли бы на попятную, уступая глупым желаниям своей подруги. Но, с усмешкой наблюдая за этими издревле известными женскими уловками, я знал, что в эту ночь рыданиям Элизабет не будет уделено ожидаемое ею внимание. Я рассмеялся.
Она посмотрела на меня с испугом, в глазах её стояли слезы.
– Ты действительно хорошенькая маленькая рабыня, – заметил я.
Она яростно попыталась вырваться, но – безуспешно.
Я не забыл покрыть своими поцелуями и грациозное, изящно вылепленное колено девушки, и – с обратной стороны колена – аппетитную впадинку.
– Пожалуйста, – всхлипнула Элизабет.
– Веди себя тихо, рабыня, – распорядился я. Легко покусывая нежную кожу на ноге девушки, я оставлял на ней поцелуи все выше и выше.
– Пожалуйста, – пробормотала она.
– Что-то не так? – осведомился я.
– Мне хочется уступить тебе, – прошептала она.
– Пусть тебя это не пугает, – успокоил я девушку.
– Нет, – покачала она головой. – Ты не понимаешь.
Я был озадачен.
– Мне хочется уступить, отдаться тебе, чувствуя себя рабыней, – призналась она.
– Ну, так отдайся, – пришел я ей на помощь.
– Нет! – воскликнула она – Нет!