Страхолюдие
Шрифт:
Мадлен еще издали начала махать рукой брату; одновременно что-то рассказывая, улыбающемуся во все зубы Бернарду.
– Ну, братишка, сегодня ты был на высоте!
– радостно щебетнула Мадлен.
– Да уж граф, - еще шире растянул улыбку Уоллес, - всю эту публику вы разделали под орех.
– Под орех, дорогой Бернард, мы их разделали немногим раньше; когда они тряслись от страха и жалели, что еще находятся среди живых. А сегодня, я лишь чуточку пощипал их нервишки.
В тени кокосовых пальм стояла целая вереница деревянных лежанок. Сестра с офицером устроились ближе к столику с напитками. Граф расположился рядом. Напоминая новичка
– Когда вернусь в Лондон, устрою своему доктору нагоняй; пусть выписывает что повкуснее.
– Теперь черты ее морщинистого лица приняли более умиротворенный вид.
– Ну и молодежь, за вами не угнаться.
Демонстрируя свою мускулатуру, Уоллес согнул руку в локте.
– Не скромничайте мэм, вы еще тоже в отличной форме.
Женщина смущенно хихикнула, кокетливо махнула в сторону офицера ладошкой, и мгновенно обрела шарм глубокого романтизма.
– А вы знаете, молодые люди, это мое приключение, пожалуй, самое впечатляющее событие за последние лет двадцать. Наконец-то, перечеркнув тягучее однообразие, я почувствовала, что живу.
– Вероятно, сказывается негативный результат вашего размеренного лондонского бытия.
– Несомненно, граф, обыденность притупляет остроту ощущений.
– Морлей задумалась, но ненадолго.
– И вот представьте; хоть вы меня и предупредили о том, что будет происходить на шхуне, в общих чертах, и я была, в принципе, готова ко всему... Но тот эпизод с чудовищем - это что-то!
Ломонарес пожал плечами.
– Вот видите, даже невзирая на информированность, вы все же испугались. Значит, и все остальные клиенты, которые соблаговолят заказать наши экстремальные путешествия, будут иметь аналогичную реакцию. Что доказывает: мы на правильном пути.
Внезапно присвистнув, Уоллес с округленными глазами подскочил на лежанке.
– Можете представить, мэм, какое выражение лица у вас было в тот момент. Мне потом матрос, который исполнял роль оборотня, жаловался, что у него самого, от вашего вида, по всему телу холодные мурашки прошелестели. Он с пеной у рта клялся: "Не грохнись бабуся в обморок, я б с перепугу сам дал деру из каюты".
Все от души посмеялись. Затем граф пообещал, что когда они вернутся в замок, он непременно подарит мисс Морлей маску того чудовища: на память.
Неожиданно на пляже появился Кортнер. Его утомленный вид бросался в глаза, и мог послужить поводом для сочувствий.
– Что-то вы паршиво выглядите.
– Сухо заметила Морлей.- Может вам лучше показаться доктору?
– Не стоит беспокойства, мисс. Тем паче, это не есть явление физическое; скорее психологическое.
Ломонарес с интересом наблюдал, как писатель виновато прятал взгляд. "Совесть мучает". Подумал он, а Кортнер будто прочел его мысли.
– Я конечно виноват перед вашим отцом, господин Ломонарес.
– А что происходит в замке?
– Граф решил сразу прервать эту наболевшую, за сегодняшний день, тему.
– Да ну их всех!
– Американец был рад такому повороту.
– Они там уже между собой грызутся. Такое впечатление,
– Это они по инерции.
– С иронией сказала Мадлен.
– Мой братец их так накрутил, что лондонская знать не успокоится, как минимум, до завтрашнего утра.
– Пожалуй, они не угомонятся многим дольше.
– Кортнер прилег на соседнюю лежанку с Морлей.
– Вы вдумайтесь, какая слава - причем скверная - ожидает их после выхода в свет романа "Страх и люди": Если это не шутка.
– Конечно не шутка.
– Ломонарес сощурил один глаз.
– А вы? Вы, мистер Кортнер, не боитесь?
– Мне бояться просто смешно. К сожалению, я свой век почти отжил. И все, что в моей жизни было плохого - уже случилось. А книги вашей я не боюсь еще и потому, что не причинил вашему отцу какой-то серьезной обиды. Произведений Фантазмагора я не крал; вашей сестры не домогался, с работы не выгонял. А то, что не пожелал рецензировать труды никому не известного автора...
– он пожал плечом.
– Такие недоразумения случаются сплошь и рядом. Вернее, не так. Я хотел сказать: Америка страна свободных людей, которые вольны делать что угодно, и поступать, как им заблагорассудится. Естественно, в рамках существующего закона. Хочешь - читаешь. Не хочешь - не читаешь. Мы так воспитаны.
– Что вы говорите!
– Вскипел Уоллес.
– Вот из-за такого воспитания и зарождаются трагедии. Жажда наживы, личного благополучия, и полное равнодушие к окружающим. Это для вас, чья-то рукопись, может и мелочь. А для автора, совсем напротив. Автор ждет внимания. Пусть даже справедливой критики. Но только не равнодушия. И поверьте, мистер Кортнер, если ваша страна такова изнутри; в скором времени ее ожидают серьезные неприятности.
Посмотрев на офицера и ничего не возразив, писатель лишь тяжело вздохнул, перевел взгляд на Ломонареса.
– Поверьте, сэр, я присоединился к вам не для распрей и укоров, а потому, что восхищен вашим проектом. Если ему суждено осуществиться, вас ждет колоссальный успех!
Морлей чуть не поперхнулась очередным глотком своей горькой настойки.
– Никаких если! Такая затея просто обязана воплотиться в жизнь. И вы сударь способны внести в это дело свою непосредственную лепту.
– Я с радостью. Но как?
– Не торопите событий.
– Раздраженно отрезал граф. Он попросил сестру подать стаканчик апельсинового сока, отпил солидную порцию, вновь вернулся к разговору.
– Об этом у нас будет время побеседовать в Лос-Анджелесе.
– Как вам будет угодно...
– Кортнер мялся в нерешительности.
– Но мне, как человеку любознательному, так и свербит.
Ломонарес сладко потянулся.
– И на какую же тему свербит?
– На любую!
– В данный момент Кортнер походил на жадного школьника.
– К примеру, граф, сознайтесь, каким образом вам так лихо удалось все устроить со смертью леди Стрейд?
– Приложив пятерню к груди, он отвесил Мадлен сердечный поклон.
– У меня не укладывается в голове! Там, на шхуне, мы ясно видели труп! Своими глазами видели, как матросы, упаковали тело леди в мешок, и швырнули за борт... Я понимаю; накануне, когда вы устроили для гостей показательные похороны матроса, в мешке могло быть что угодно... Но тут... прямо на глазах... С огрызком якорной цепи...
– Американец воспроизвел жестикуляцию полного недоумения, и посмотрел на Мадлен.
– Мисс Стрейд, я в откровенном замешательстве...