Страхолюдие

Цыбуля Валерий Викторович

– Сэр, я хотел сказать - то, что от него осталось...

Все затаили дыхания. Гулкое эхо голоса боцмана, прошелестев над головами сидящих за столом, скопировав последние слова и слоги, растворилось где-то над камином. "..,от него осталось... го осталось... талось... алось..."

Вместе с исчезнувшим эхом, очнулся боцман.
– Его останки лежат в разрытой могиле Гимафера. Само чудовище исчезло...

Засецкая слушала словно завороженная. Когда боцман озвучил свои последние слова, с видом откровенного восторга, баронесса покивала головой, несколько раз хлопнула в ладоши.

– Браво Хэнк! Вы прирожденный актер!
– она скосила взгляд на Эскота.
– А? Бэри Адер рекомендую взять его в труппу - незаменимая находка.
– Теперь баронесса вновь воззрилась на растерянного

боцмана.
– Только на сей раз, вам и вашим подстрекателям, не удастся обвести нас вокруг пальца: Тем более запугать. Теперь-то мы знаем истинную цену вашим страшилкам.
– Ее торжествующий взгляд пал на графа.
– Не так ли, Ломонарес?

Тот некоторое время молчал, затем голосом обреченного - не глядя в сторону Засецкой - выдавил из себя с таким видом, точно пьяница блевотину.

– Прекратите ерничать баронесса, это уже не игра.

Вздыбив ноздри, в пылу нервного припадка, Засецкая вскочила из-за стола точно ужаленная.
– Друзья мои! Нас в очередной раз пытаются одурачить! Нас хотят сделать рабами больной фантазии бездарного писаки! Довольно потакать прихотям захватчиков!

Поперхнувшись собственной слюной, баронесса закашлялась. Выхватив из манжетки платочек, приложила к губам. Холл пленила тишина. За спиной Хэнка выросла мощная, богатырская фигура еще одного человека. Не говоря уже про остальных: даже Засецкая забыла про свой кашель. Взоры всех, кто находился в холле, приковали эти таинственные очертания. Казалось, доступен слуху стал даже трепет сердец. А сердца людей, в данный момент, бились быстрее, чем у птиц.

Неподвижный, кошмарный силуэт, теперь пришел в движение. На негнущихся ногах, таинственная личность поравнялся с боцманом, и теперь увидели все, то был матрос Бобби. Вернее, все указывало на него, но вот лицо... Животный страх, плюс отпечаток леденящего ужаса, сделали свое дело: Бобби походил на живого мертвеца. Сарра отрывисто вскрикнула. Морлей трагично охнула. Засецкая даже не шелохнулась.

Матрос постоял еще с минуту, а затем достал из-за спины свою правую руку; выставив ее вперед для всеобщего обозрения. Его мощный кулак сжимал пышную прядь рыжих волос, на которых болталась оторванная голова Алисы Кармайн. Вылезшие из орбит глаза были открыты, и неестественно низко свисал подбородок.

– Я нашел это возле бамбуковой рощи.
– Всего-то, смог сдавленно процедить Бобби.

– Брависсимо! Я ошеломлена! Какой гротеск!
– Восторженно возопила баронесса, оглушив всех бурными рукоплесканиями. Не прекращая хлопать в ладоши, она покинула застолье, и по-клоунски, на цыпочках, направилась к Бобби. В полуметре от матроса Засецкая остановилась, заложила руки за спину, согнулась в пояснице.

– Как же вам удалось достать из ущелья этот муляж.
– Спросила она, детально рассматривая голову Алисы Кармайн.
– Ах, как похоже: Мои поздравления Марупу.

Это были последние слова баронессы. За секунду она запнулась, глубоко и громко вздыхая, отпрянула назад, истошно завизжала, и без чувств рухнула к ногам матроса: Теперь капли крови, из обрывков шеи жертвы, капали не на пол, а на щеку баронессе: "Кап... Кап... Кап..."

За открытой дверью, в горячих вечерних сумерках, послышался душераздирающий рев. Вместе с ним, в окружающем пространстве появился резкий порывистый ветер. Входная дверь с грохотом захлопнулась; все свечи разом потухли; весь холл, и всех кто в нем находился, пленили цепкие лапы тьмы...

* * *

Ослепительно белоснежная, трехмачтовая яхта "Вендетта", спустив паруса, бросила якорь у входа в коралловую бухту. Группа австралийских путешественников, пришвартовав шлюпку к незатейливому дощатому причалу, ступили на берег. С первых минут знакомства с островом, люди отметили странную тишину и безлюдье. Рыбацкие лодки сиротски болтались на приколе. Длинные сети мерно раскачивались в легких порывах прибрежного бриза. Ни души... ни звуков... ни даже птичьего щебета; будто на всем острове, как в судовой рации, выключили громкость. Естественно, путешественники были

информированы про обитаемость острова, и про присутствие не только аборигенов, но и белых людей. Поэтому сейчас в сознаниях людей зиждилось полное непонимание отсутствия населения. Австралийцы пешим маршем двинулись по побережью в северном направлении; к гранитному хребту и прибрежным утесам. Достигнув скал, дальше идти не представлялось возможным, и группа углубилась в территориальное пространство острова. Первое, от чего путешественники начали паниковать, был устойчивый, навязчивый запах органического гниения. А дальше, натуральный шок! Масса разодранных, изуродованных человеческих тел, которые уже начали разлагаться. Чем дальше вглубь острова, тем больше трупов. Теперь стали попадаться тела белых людей. Ядовитая вонь становилась все нестерпимей, и путешественники решили вернуться на побережье. Дальше они направились в южном направлении. И то, что австралийцы обнаружили, превзошло всяческую способность к осмыслению и логическому объяснению. С южной стороны острова, рядом с обширной банановой рощей люди обнаружили шхуну "Святой призрак"! Это было невероятно! Какими демоническими силами многотонный корабль занесло на несколько миль вглубь острова; абсолютно не повредив на всем отрезке ни пальм, ни деревьев, ни плантацию спелого винограда? Корпус судна был расколот от кормы до носа, видимо вследствие сильного удара. Ту же самую вонь гниющей плоти несло ветром со стороны банановой рощи. Никто не решился идти дальше, однако капитан яхты отважился осмотреть саму шхуну и все вокруг нее. Десяток истерзанных матросов белой и желтой рас валялись на палубах. Нигде ни малейшего признака жизни. И только в каюте капитана путешественники обнаружили одну единственную живую душу. Не издавая ни звука, на полу сидела ветхая старушка. В полном оцепенении белая женщина склонила голову над трупом истерзанного белого мужчины, и из ее раскрытого рта слюна капала на обрывки его желтого смокинга. Старушка пребывала в полной прострации, не реагировала абсолютно ни на что, и даже не моргала глазами. Она была вся измазана кровью, вероятно, того мужчины, который лежал рядом. Трагедия, скорее всего, произошла недавно, так как на трупе еще не засохла кровь. Соорудив наскоро носилки, австралийцы транспортировали невменяемую женщину до лодки, а затем переправили на яхту. Участники экспедиции были шокированы масштабами трагедии, и в одночасье напуганы неведеньем причин случившегося. Поэтому было принято единодушное решение немедленно отсюда убираться: Главенствовало одно единственное желание - поскорее прибыть в Сидней и все рассказать властям.

И З Д Н Е В Н И К А К А П И Т А Н А Я Х Т Ы

" Второй день обратного пути. Океан тих и ласков; горизонт чист и безоблачен. Техническое состояние яхты отменно.

В виду страшного зрелища, которое предстало пред нами на острове, команда продолжает пребывать в депрессивном состоянии. В среде экипажа улавливается подавленность, скорбь, и непреоборимое стремление осмыслить причины увиденной трагедии.

Спасенная нами женщина продолжает оставаться в безнадежной прострации; реальность не воспринимает. Нашему врачу так и не удалось вернуть незнакомку в естественное состояние, вероятно из-за глобальной душевной травмы от пережитых страданий. Полная неподвижность и отсутствие даже малейших признаков жизни, свидетельствуют о глубине шокового состояния. Лишь единственным огоньком, дающим повод полагать, что старческое тело не есть труп, являются глаза. Выразительные, полные огня, сияющие густым зеленым блеском глаза. Из визуальных признаков жизни, этот остается несомненным".

12. 10. 2003г.