Страхолюдие

Цыбуля Валерий Викторович

– Тогда позвольте вас всех спросить: откуда там взялась лужа крови!?

Доктор выронил линзу себе в ладонь.
– Вы в этом убеждены? Вы проверяли? Может там вовсе и не кровь?

– Увы, док, к сожалению, мы не проверяли.
– Американец решительным шагом направился к лестнице.
– Но сейчас я это сделаю, и немедленно. Уж я-то смогу различить, где кровь, а где еще что.

Тилобиа повернулся к режиссеру.
– Вы бы, мистер Эскот, составили старику компанию. В этом замке, знаете ли, опасно путешествовать в одиночку.

Не проронив ни слова, Бэри Адер послушно догнал писателя уже на лестнице. Коридор второго этажа пребывал во мраке.

Все свечи в подсвечнике, кроме одной, давно догорели, а эта последняя пыжилась из тающих сил еле приметным огоньком. Двое мужчин настойчиво преодолевали расстояние, которое их разделяло с дверью в последнюю комнату. Желание установить истину главенствовало над остальными словно навязчивая идея; оно было непреодолимо и всепоглощающе. До нужного места оставалось всего несколько шагов, как вдруг, идущий впереди американец, застыл на месте в шоковом состоянии. Причем он остановился так резко и неожиданно, что плетущийся сзади Эскот наткнулся на него как слепой котенок на лапу матери. Произнести соответствующие чертыханья режиссер не успел, ибо из-за плеча седовласого писателя увидел то, что, представ пред взором Кортнера, так эффективно парализовало его опорно-двигательную систему. В том месте, где еще полчаса назад имелась лишь лужа предполагаемой крови, теперь покоился доктор Тилобиа, собственной мертвой персоной, с резаком в груди: рядом валялось растоптанное пенсне. В психиатрических клиниках Лондона и Чикаго умалишенные пациенты имеют более благопристойный вид, нежели в данный момент имели облик два застывших индивидуума. Мужчины натурально вросли в пол у изголовья трупа и имели весьма реальную схожесть с восковыми муляжами неандертальских предков из краеведческого музея. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем один из них - это был Кортнер - вернулся в мало-мальски приемлемое, судя современной адаптации, состояние.

– Не сойти мне с этого места - тот, что внизу, оборотень.

За его спиной, кривляясь всеми мышцами лица, Бэри Адер воспроизвел звук, в принципе, похожий на человеческую речь.

– Мы в заднице...

Теперь Кортнер оттаял; он подшагнул и пнул ногой труп.
– Он мертв.
– Изрек американец глубокомысленное наблюдение.

Эскот, наконец, оторвал от трупа ошарашенный взгляд; теперь он смотрел на писателя взглядом напившегося до невменяемости тапера.

– В своей проницательности, друг мой, вы прямо как Афинский Перикл. Ваше гениальное чутье больше не о чем не вторит? Вы ж у нас такой хват.

Бестолково повращав зрачками, Кортнер понял, что ни черта не понял, однако в самых потаенных закромах интуиции блеснула искорка - "Эскот иронизирует". Писатель из Чикаго в долгу оставаться не собирался.

– Сударь, ваш философический выверт, согласно экзекватурам эрудированности, а так же ввиду моего беспрецедентного скудоумия, лично мне не понятен.

– Мистер Кортнер я имею в виду, что оборотни могут принимать всевозможные обличья.

– Мистер Эскот ваше утверждение не ново - это знают все.
– Писатель с задумчивым видом взвесил в руке кинжал.
– И вот по этому, нам необходимо их обезвредить; в противном случае они нас всех уничтожат.

– Что значит "их"?
– Не сообразил Эскот.

Кортнер еще раз пнул труп доктора ногой.
– Этому тоже, на всякий случай, отрубим голову.

Эскот почесал щеку.
– Не вижу препятствий. Хотя... труп есть труп, а вот тот, живой, который внизу, куда опасней.

– Вы правы.
– Согласился Кортнер.
– Поэтому, перво-наперво, как ни в чем не бывало, мы спускаемся в холл

и заверяем - дабы не вызвать у него подозрений - что кровь вовсе не кровь, и вообще все не так уж и скверно. Но сами действуем по следующему сценарию: Вы оглушаете монстра кочергой по голове, и пока псевдо доктор будет без сознания, - если только такое произойдет - я перережу ему глотку, не раздумывая.
– Вид у писателя был подобен облику заправского убийцы.
– А уж после вернемся сюда.

На ватных ногах Эскот поплелся по коридору.
– Вне всяких сомнений, тот, что внизу не человек; иначе, как он там очутился? Ведь услыхав крики, мы рванули наверх; Тилобиа мы не видели; входная дверь была изнутри заперта...

– Хорошо, хорошо Бэри, обсудим вашу идею позже, - догнал Кортнер режиссера, - а сейчас вперед, и будьте мужественны.

А на лестничном марше уже бурлил переполох. Засецкая, Сарра и граф спешно преодолевали ступень за ступенью, в сопровождении причитаний и ругательств. Эскот с Кортнером остановили всех на балкончике.

– Там змеи!
– Выпалила баронесса как приговор, а ее перекошенное ужасом лицо не давало повода усомниться в сказанном ни на секунду.

– Где доктор?
– Спросил озабоченный Кортнер.

– Он вышел на улицу, сказал: посмотрит, что делают дикари. Мы только закрыли за ним дверь, как аспиды полезли буквально со всех щелей! Их там целая дюжина!

– Если не больше.
– Дополнил Засецкую граф.

Сарра в испуге метала взгляд по сторонам.
– Давайте немедленно покинем это страшное место.

– Милая Сарра, - Аливарес нежно взял ее под локоток, - не стоит прибегать к столь опрометчивым решениям. Думаю, будет целесообразнее, для начала, укрыться на втором этаже и запереть покрепче дверь.

Режиссер загородил дверной проем своим телом.
– В замке происходит чертовщина наяву.

Засецкая недовольно фыркнула: - До вас что, только дошло?

– Только что, мы с мистером Кортнером, обнаружили труп доктора. И представьте себе сударыня, именно там, где вы и утверждали.

Засецкая восторжествовала.
– Вот! А вы мне не верили! Наверное, решили, что я сошла с ума.
– Ее облик победителя в своей правоте тут же сменился волной смятения: лицо замерло в растерянности, а глаза превратились в два безжизненных хрусталика.
– То есть как??? Мы только что... Мы его... Он же вышел...

Резким движение сильной руки Аливарес отстранил режиссера от двери. Он выставил перед собой подсвечник, и решительно шагнул в коридор.
– Это черти что! Вы все обезумели! Я лично закрывал за ним дверь!
– Он скрылся в глубине второго этажа.

Писатель вплотную придвинулся к Засецкой, заглянул в стеклянные глаза.
– Мы считаем; тот, который вышел - оборотень.

Сарра моментально захныкала.
– Все сходится. Мы все погибнем.
– Она уткнулась лбом в стену.

– Что сходится?
– Спросил Эскот.

– История, рассказанная доктором на шхуне.

– Какая именно?

– Тише!
– Неожиданно выкрикнул американец. В данный момент он стоял на предпоследней ступеньке и, сжавшись всем телом точно пружина, прислушивался.

Теперь услышали и остальные: за спиной писателя что-то шелестело, как детская погремушка. Кортнер медленно обернулся на сто восемьдесят градусов, медленно отшагнул в сторону, и теперь все ощутили, как предательский холодок поземкой просквозил по всем трясущимся внутренностям. В метре от его ног, в сторону балкона, вальяжным серпантином ползла гремучая змея. Засецкая с визгом отпрыгнула к двери.