Стойкий
Шрифт:
Она поворачивает ко мне голову и высовывает язык.
— Заткнись.
Когда я сажусь за стол, я впитываю её образ: подтянутые ножки и сочную попку. Волосы девушки собраны в беспорядочный пучок, а там, где заканчивается толстовка и начинаются крошечные шорты, видна полоска кожи. Однако, что заставляет мой член дёрнуться, так это небольшие следы муки или сахарной пудры на её бедре и щеке. Мне хочется слизать их с её кожи.
— Что ты готовишь? — Если бы не тот факт, что я боюсь, что история может повториться, я бы подошёл к ней, поэтому, пока она не подойдёт ко мне сама, я держусь на расстоянии.
— Смотри. —
— Я вижу это, детка. — Когда Полли ставит тарелку передо мной, я протягиваю руку и хватаю её за затылок, чтобы держать её лицо близко, чтобы я мог поцеловать девушку. — Они выглядят аппетитно.
Я встаю и наливаю немного сока, пока она расставляет тарелки и берёт сироп. Полли садится рядом со мной, и одной рукой я выливаю немного кленового сиропа на свои блины и использую вилку, чтобы разрезать стопку. Другая моя рука лежит на бедре девушки, и я сжимаю её.
— Спасибо, что приготовила завтрак.
Она заправляет выбившиеся волосы за ухо и наклоняет голову, как будто ей неловко.
— Не за что. Я просто надеюсь, что они получилось хорошо.
— Уверен, что они великолепны. — Я подношу вилку ко рту и как только откусываю кусочек, чувствую сырое тесто на языке. Мне требуется всё моё мужество, чтобы не выплюнуть это и не закашляться. Тем более что низ сильно подгорел. Её глаза широко раскрыты, она ждёт ответа.
— Ммм. — Я показываю большой палец вверх, и она радостно визжит.
Надеюсь, что это только мои, которые не прожарены до конца. Меня убивает, что она так старается научиться хорошо готовить, а у неё это явно не получается.
Её губы обхватывают вилку, и она выплёвывает всё ещё до того, как успевает полностью прожевать.
— О, Боже мой, они не до конца прожарены! Отвратительно.
Судорожными руками она убирает наши тарелки и бросает их в раковину.
Если бы не её глаза, блестящие от непролитых слёз, я бы посмеялся над этой ситуацией.
— Всё в порядке, детка. Ты ещё научишься.
— Я следовала указаниям, так что я не знаю, что произошло. — Она поворачивается и опирается на столешницу, затем скрещивает руки на груди. — В такие моменты я жалею, что у меня не было настоящей мамы в детстве. Твоя мама готовила?
— Она пекла. У нас была домработница, которая готовила нам еду, но моя мама любила печь. Она пыталась научить меня, но, честно говоря, я ничего из этого не помню. Мне это было не интересно. Я всегда хотел быть со своим отцом, занимаясь мужскими делами.
— Это неудивительно. — Она подходит и садится обратно, где была раньше, изгибаясь, чтобы поместить свои ноги между моими. — Какое-то время у меня была приёмная мама, которая хорошо готовила. Она никогда не позволяла мне помогать ей на кухне, но я помню, как думала, что хотела бы когда-нибудь научиться так готовить.
— Почему тебе пришлось уйти из её дома? — Моё сердце разрывается, когда я думаю о ней в детстве, когда у неё на самом деле никого не было, и как это, должно быть, было одиноко. Я не понимал, как мне повезло иметь любящую семью, пока моих родителей не стало. Когда я рос, я не знал ничего другого, поэтому, когда у меня это отняли, это было таким потрясением, что я надолго оцепенел от одиночества.
Я не был особенно близок со своими бабушкой и дедушкой, но не из-за
Одна из причин, по которой я влюбился в неё, заключалась в том, что она видела меня в худшем состоянии и помогла мне пережить самые мрачные времена, которые я когда-либо переживал. Я любил её, но я всегда видел маленькую часть её, как… тень прошлого, я думаю. Она напомнила мне о том, что я потерял, потому что помогла мне пройти через это.
Но Полли даёт мне будущее, о котором я думал, что это больше не вариант. Я смотрю на неё как на проблеск того, что могло бы быть, а не того, что я потерял. Вдобавок ко всему, она предлагает мне гораздо больше. Больше, чем она когда-либо узнает. Я просто надеюсь, что меня достаточно, чтобы дать ей то, что ей нужно.
— Честно? — спрашивает она. — Я не помню, почему я оставила ту семью. Я входила и выходила из стольких семей без предупреждения или причины. Через некоторое время я научилась даже не распаковывать свой чемодан. Люди чаще усыновляют маленьких детей, а не подростков, и я это понимала. Младенцы нуждались в большей любви и заботе, чем дети постарше, поэтому я всегда старалась смотреть на это так, как будто мой уход давал им возможность жить лучше.
Я знаю, что она не хочет жалости, но я не могу удержаться от удара в живот каждый раз, когда она говорит об этом. Я так восхищаюсь её силой. После смерти моих родителей я развалился на части, но Полли удалось выжить без них — и при обстоятельствах, при которых большинство рухнуло бы.
— В любом случае, — она встаёт и направляется к лестнице, — пойдём захватим какую-нибудь съедобную еду. Я попробую ещё раз завтра.
Следуя за ней вверх по лестнице, я хватаю её за бёдра и разворачиваю, когда мы добираемся до верха, а затем перекидываю девушку через плечо.
— Что ты делаешь? — она смеётся.
Я иду в ванную и ставлю её на пол, затем включаю воду в душе. Когда она нагревается, я тянусь мимо Полли за своей зубной щёткой. Она откидывается назад, чтобы взять свою, и после того, как мы чистим зубы, я вхожу в душ. Пар заполняет ванную, и через пару минут она присоединяется ко мне.
Девушка в моих объятиях за считанные секунды, и мы начинаем наш день так, что это лучше, чем есть блины… И вкуснее тоже.
Глава 16
Полли
Даже когда вечер подходит к концу, я всё ещё расстроена из-за того, что испортила блины сегодня утром. Я никогда не пробовала готовить до Эрика. Я не думала, что мне нужно беспокоиться об этом… не говоря уже о ближайшем будущем. Я всегда покупала расфасованную, заранее приготовленную еду или брала что-нибудь на вынос. Мысль о том, что я должна научиться готовить, не была на моём радаре — хотя у меня было достаточно денег на аренду, так что хорошая еда даже не была на ступеньку выше по шкале приоритетов. Не то чтобы я выросла с этим, и это внезапно исчезло из моей жизни; дерьмовая еда была моей нормой.