Стойкий
Шрифт:
— Я бы хотела с ним познакомиться.
— Он был чертовски крут. Их забрали у меня слишком рано, но мне повезло, что они вообще у меня были.
— Да. Я даже не знаю, кем были мои родители. Или есть, если они всё ещё живы.
— Мне больно, что ты воспитывалась без них.
Я пожимаю плечами.
— Думаю, что я никогда особо не задумывалась об этом.
— Мне действительно жаль, что я сорвался раньше. Но знай, что я заглажу свою вину перед тобой, я обещаю это. Когда ты забеременеешь, я буду только вне себя от радости. И я буду хорошим отцом; Я буду очень стараться быть таким человеком,
— Я с этим не согласна. — Он из тех мужчин, кого я была бы более чем горда называть отцом своих детей. Дети… Это всё ещё так ново для меня, но я собираюсь принять тот факт, что мне есть чего ждать с нетерпением.
Эрик придвигается, скользит под одеяло, а затем придерживает его открытым, когда я передвигаюсь на свою сторону. Он притягивает меня к себе, я прижимаюсь спиной к мужской груди, и я держу его за руку своей.
— Люблю тебя, Полли.
— Я тоже тебя люблю.
Глава 15
Эрик
Мне больно не смеяться прямо сейчас, но то, как она закатывает истерику из-за подгоревших яиц, довольно мило. Мы проснулись этим утром, прижавшись друг к другу так же, как заснули прошлой ночью. Я чувствую, что это был поворотный момент в наших отношениях. Брак и дети — это то, что следует обсудить, если вы собираетесь вступать в долгосрочные отношения. И теперь, когда мы поговорили, и когда я избавился от первоначального шока, мы можем двигаться вперёд. Кроме того, до сих пор между нами было слишком много тяжёлого дерьма, так что я с нетерпением жду белой полосы.
— Я могу пойти и принести ещё яиц.
— Нет. — Она бросает сковородку в раковину. — Чёрт возьми.
— Это всего лишь яйца, детка. — Я подхожу к ней сзади и запираю в клетку своих рук, хватаясь за края столешницы. — Мы можем пойти и взять что-нибудь на вынос.
— Но я должна быть в состоянии приготовить завтрак своему парню.
Моё сердце слегка подпрыгивает, когда Полли произносит это.
— Твой парень?
— Ты же не собираешься говорить мне после того, что произошло прошлой ночью, что я не могу называть тебя своим парнем?!
Я хихикаю ей в шею и покусываю за ухо.
— Конечно, можешь. Ты можешь называть меня как хочешь, пока приходишь ко мне в постель каждую ночь.
Её плечи трясутся, и я понимаю, что она плачет. Поворачивая её в своих объятиях, я прижимаю девушку к себе.
— Перестань плакать, детка. Ты убиваешь меня.
— Не говори мне перестать плакать. Многое произошло за последние двадцать четыре часа, и мне позволено чувствовать то, что я хочу чувствовать, без того, чтобы ты говорил мне остановиться. Впервые за всю мою жизнь кто-то сказал мне, что любит меня и хочет иметь со мной семью, и это очень сложно переварить. Я даже не могу приготовить ему завтрак, и мне от этого грустно! Особенно с тех пор, как у меня месячные и мои гормоны сходят с ума.
— Это всё объясняет.
Она отрывает голову от моей груди, чтобы посмотреть на меня.
— Объясняет что?
— Почему ты такая капризная.
Её глаза вспыхивают, и маленький кулачок Полли ударяет
— Ты не можешь так говорить!
— Что?
— Что я капризная.
— Эм. Ты только что сама так сказала.
— Это потому, что я могу. А ты не можешь.
— Принято к сведению. — Я захлопываю рот и поднимаю руки вверх, сдаваясь.
— Хорошо. — Она целует меня в щёку, а затем в губы, и моя голова кружится от того, что вся кровь приливает к паху. Как, чёрт возьми, она переходит от злости к грусти и радости за считанные минуты? — А теперь, не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать? Потом мы можем сходить за продуктами. Я также хотела бы купить кулинарную книгу. Я всегда готовила только для себя, и это были только несложные блюда из полуфабрикатов.
— Мы можем пойти, куда ты захочешь.
— Ладно. Спасибо, красавчик.
Я держусь от неё подальше, пока мы собираемся, и мне приятно, что Полли болтает и улыбается, пока мы едем в машине. Решив, что ей точно там понравится, я везу её в лучший блинный ресторанчик.
Когда мы занимаем столик, я сажусь рядом с ней и обнимаю девушку за плечи. Завтрак потрясающий — серьёзно, лучшие блинчики на свете — и когда Полли слизывает кленовый сироп со своего пальца, это наводит меня на всевозможные идеи.
Сейчас мы в книжном магазине в поисках кулинарной книги.
— Думаю, мне нужно что-то вроде кулинарного мастер-класса, — говорит она мне.
— Всё, что ты захочешь, детка.
Мы немного просматриваем ассортимент, и она, наконец, выбирает парочку книг, и даже я беру одну для жарки на гриле. После того, как мы расплачиваемся, мы направляемся в продуктовый магазин. Я иду позади Полли и толкаю тележку, пока девушка шагает между рядами. Когда она задерживается на чём-то, я ровняюсь с ней, и она поворачивает голову и смотрит на меня, её губы умоляют меня поцеловать их. Так я и делаю. Она пытается отстраниться, но я хватаю её за голову и прижимаю её губы к своим. Когда я провожу по ним языком, Полли не шевелится. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы заговорить.
— Откройся для меня, детка.
— Мы в середине хлебного отдела!
— Мне насрать.
— Ну, я знаю. — У неё в глазах лёгкая паника, поэтому я подыгрываю ей.
— Ладно. Нет так нет.
— Дело не в этом. Мне нравится, когда ты держишь меня за руку или обнимаешь, но целоваться в продуктовом магазине — это немного чересчур для меня. Мне очень жаль. — Её ладонь лежит на моей щеке.
— Никогда не извиняйся за то, что сказала мне, что ты чувствуешь. Но ты ведь знаешь, что это значит, верно?
— Что?
Я наклоняюсь ближе и прикусываю мочку её уха.
— Если я следую твоим правилам на публике, ты должна следовать моим наедине.
Её бровь приподнимается самым очаровательным образом, и Полли смеётся.
— Это должно быть угрозой?
— Нет. — Я снова начинаю толкать тележку. — Это обещание.
— Я запомню.
Пока мы ходим взад и вперёд по проходам, мы хватаем случайные продукты, надеясь, что у нас будет то, что нам нужно, чтобы следовать некоторым рецептам в книгах, которые мы купили. Когда мы добираемся до прилавка с конфетами, я останавливаюсь перед секцией шоколада и начинаю брать разные сорта.