Сторожевые башни
Шрифт:
Пока Рентелл ожидал повторного звонка Барнса, им все больше овладевало чувство разочарования и безысходности. Сторожевые башни, казалось, заполняли все небо, и он с раздражением задернул шторы. На крыше целыми днями слышалось легкое постукивание, и хотя ему хотелось узнать, что там происходит, он избегал выходить из дома.
Наконец Рентелл решил подняться наверх и на крыше увидел двух плотников, под руководством Малвени сооружавших настил из досок. Пока Рентелл, прикрыв глаза ладонью, пытался привыкнуть к яркому свету, на лестнице послышались шаги –
– Простите, что мы так шумим, мистер Рентелл, – извинился управляющий, – но к завтрашнему дню нам надо закончить.
– Что здесь происходит? – спросил Рентелл. – Уж не солярий ли вы делаете?
– Именно его. – Малвени указал на перила. – По совету доктора Клифтона, чтобы пожилым людям было уютно, поставим здесь стулья и зонтики от солнца. – Он взглянул на Рентелла, все еще стоявшего в дверном проеме. – Вам бы тоже следовало пойти сюда позагорать.
Рентелл поднял глаза к сторожевой башне, возвышавшейся почти над их головами. До ее металлического рифленого основания можно было легко добросить камушек. Крыша гостиницы оказывалась полностью во власти множества сторожевых башен, висящих вокруг, и Рентелл подумал, не сошел ли Малвени с ума – ведь никто не высидит здесь и секунды.
Управляющий указал на крышу здания на противоположной стороне сада, там кипела аналогичная работа. Уже натянули желтый тент, два места под которым были заняты.
Рентелл, запнувшись, прошептал:
– Но как же наблюдатели в сторожевых башнях?
– Наблюдатели?. . – Один из плотников окликнул Малвени, тот на мгновение отвлекся, затем снова включился в разговор. – О, конечно, мистер Рентелл, отсюда можно наблюдать за всем, что происходит внизу.
Озадаченный, Рентелл вернулся в свою комнату, так и не поняв, то ли Малвени не расслышал его вопроса, то ли затевалась дурацкая провокация. А еще он мрачно подумал, что ответственность за подобные демонстративные выходки, возможно, ляжет на него. А вдруг именно он невольно выпустил на свободу подавлявшееся возмущение людей, которое копилось годами?
К удивлению Рентелла, скрип лестницы на следующее утро возвестил, что первая группа желающих позагорать отправилась на крышу. Перед ланчем Рентелл тоже поднялся туда и нашел там по меньшей мере человек десять, сидящих под сенью сторожевой башни и безмятежно вдыхающих холодный воздух. Никто из них ни в малейшей степени не был обеспокоен таким соседством. Словно отвечая какому-то внутреннему зову, загорающие собирались в шумные группки, располагались около домов, устраивались в оконных проемах, весело перекликаясь.
Удивительным было также, что это внезапное увлечение не вызывало никакой реакции со стороны сторожевых башен. Из-за штор в своей комнате Рентелл внимательно изучал башни, один раз ему показалось, будто в одном наблюдательном окне, в километре от гостиницы, мелькнула тень, но в остальном башни оставались молчаливыми, неподвижными и загадочными, их длинные ряды, как и раньше, уходили за горизонт. Дымка немного истончилась,
Незадолго до ланча пришел Хэнсон:
– Привет, Чарлз. Замечательные новости! Школа, слава Богу, завтра открывается. А то уж я совсем одурел от безделья.
– Что заставило Совет принять такое решение?
– Точно не знаю, но, наверное, должны же они были когда-нибудь начать занятия. Ты разве не рад?
– Конечно, рад. Я еще в штате?
– Что за вопрос! Совет на тебя зла не держит. Неделю назад они еще могли бы тебя уволить, но сейчас ситуация изменилась.
– Что ты имеешь в виду?
Хэнсон внимательно посмотрел на Рентелла:
– Только то, что школа снова открывается. Что с тобой, Чарлз?
Рентелл подошел к окну, рассеянно глядя на загорающих. Он немного еще подождал – вдруг все же появится какой-нибудь признак активности в башнях.
– А когда Совет собирается слушать мое дело?
Хэнсон пожал плечами:
– Теперь оно уже не очень-то их интересует. Достаточно, что они поняли: тебя голыми руками не возьмешь. Забудь ты об этом.
– Но я не хочу забывать. Я хочу, чтобы слушание состоялось. Черт побери, я ведь нарочно затеял этот праздник, чтобы заставить их скинуть маску. А теперь они дают обратный ход.
– Ну и что такого? Брось, у них тоже есть свои проблемы. – Хэнсон рассмеялся. – Кто знает, быть может, они сейчас и сами были бы рады получить от тебя приглашение.
– Уж они-то его не получат. Знаешь, у меня такое ощущение, что меня обвели вокруг пальца. Если праздник так и не состоится, все решат, что я струсил.
– Но он же состоится. Разве ты не видел Бордмена? Он развил бешеную деятельность, это явно будет потрясающее шоу. Смотри, как бы он не приписал все заслуги себе одному.
Пораженный Рентелл отвернулся от окна:
– Ты хочешь сказать, что Бордмен по-прежнему занят праздником?
– Конечно, да еще как! Он натянул над автомобильной стоянкой большой тент, поставил киоски, развесил повсюду флаги.
Рентелл сжал кулаки:
– Бордмен спятил! – Он повернулся к Хэнсону. – Надо быть очень осторожным, происходит что-то странное. Я убежден, что Совет просто ждет подходящего случая, они нарочно отпустили вожжи – в надежде, что мы подставимся. Ты видел, сколько людей на крышах? Они же принимают солнечные ванны!
– И прекрасно. Разве ты не этого хотел?
– Но не в этой ситуации, – Рентелл указал на ближайшую сторожевую башню. Окна ее были закрыты, но свет, отражавшийся от них, казался ярче, чем всегда. – Там рано или поздно отреагируют, быстро и беспощадно. Этого-то Совет и ждет.
– Совет здесь ни при чем. Если люди хотят загорать на крыше, то это их дело. Ты есть идешь?
– Сейчас. – Рентелл стоял у окна, внимательно глядя на Хэнсона. Неожиданно ему в голову пришло возможное объяснение происходящего, о котором он раньше не думал. И он знал, как проверить свою догадку. – Гонг уже был? А то мои часы встали.