Столпы Земли
Шрифт:
Уолеран кивнул.
— Пойдем посмотрим на разрушения поближе.
Спутниками епископа были стражник и молодой священник. Стражник остался присматривать за конями, а священник, который был представлен Филипу как Дин Болдуин, пошел вместе с Уолераном. Когда они проходили через лужайку, Ремигиус, придержав епископа за руку, сказал:
— Как видишь, дом для приезжих не пострадал.
Все остановились и оглянулись. «О чем это он?» — раздраженно подумал Филип. Если дом для приезжих не пострадал, зачем же тогда на него смотреть? Как раз в это время из кухни возвращалась жена Тома. Филип
Уолеран быстро посмотрел на Ремигиуса и чуть заметно кивнул, затем он повернулся к Филипу и спросил:
— А кто там живет?
Филип был абсолютно уверен, что епископ узнал ее.
— Мастер-строитель с семьей, — сказал он.
Уолеран вновь кивнул, и они пошли дальше. Теперь Филип знал, почему Ремигиус привлек внимание к дому для приезжих: он хотел убедиться, что Уолеран видел эту женщину. Филип решил при первой же возможности сам расспросить ее обо всем.
Они подошли к лежавшей в руинах церкви. Семь или восемь монахов и монастырских служек под руководством Тома поднимали полусгоревшую башню. Кругом была рабочая суета, но относительный порядок. Филип чувствовал, что эта атмосфера всеобщей занятости создавала о нем благоприятное впечатление, хотя главная заслуга принадлежала Тому.
Возвышавшийся над всеми остальными Том пошел им навстречу.
— Вот наш мастер-строитель Том, — сказал Уолерану Филип. — Благодаря ему уже можно снова пользоваться галереей и криптой.
— А я тебя помню, — взглянул на Тома Уолеран. — Ты приходил ко мне сразу после Рождества, но у меня не было для тебя работы.
— Это так, — проговорил Том глухим, хриплым от пыли голосом. — Может быть, Господь приберег меня, чтобы в трудную минуту я смог помочь приору Филипу.
— А ты философ, строитель, — усмехнулся епископ.
Покрытое пылью лицо Тома слегка покраснело. Филип подумал, что у Уолерана, должно быть, крепкие нервы, коли он осмеливается подшучивать над таким верзилой, даже несмотря на то, что он епископ, а Том всего лишь каменщик.
— Что ты намерен делать дальше? — спросил Уолеран.
— Мы должны сделать так, чтобы здесь было безопасно, — смиренно ответил Том. — Для этого нужно разломать оставшиеся стены, прежде чем они на кого-нибудь упадут. Затем мы расчистим площадку для строительства новой церкви. Как можно быстрее нам надо найти высокие деревья для балок новой крыши — чем дольше они будут сушиться, тем лучше будет крыша.
— Прежде чем мы начнем валить деревья, мы должны найти деньги, чтобы заплатить за них, — поспешил сказать Филип.
— Об этом мы поговорим позже, — таинственно проговорил Уолеран.
Замечание епископа заинтриговало Филипа. Он надеялся, что у Уолерана был какой-то план, где раздобыть деньги для новой церкви. Если бы монастырь был вынужден положиться только на собственные средства, он не смог бы начать строительство еще много лет. Последние три недели Филип лихорадочно ломал голову над этой проблемой, но так ничего и не придумал.
Он повел гостей по расчищенной в развалинах дорожке к галерее. Уолерану было достаточно беглого взгляда,
Зайдя в помещение, Уолеран снял мантию и, протянув к огню свои бледные руки, сел. Брат Милиус принес горячее ароматное вино в небольших деревянных чашах. Отпив глоток, Уолеран сказал Филипу:
— Не приходило ли тебе в голову, что Том Строитель мог сам и устроить этот пожар, чтобы получить работу?
— Да, приходило, — признался Филип. — Но я не думаю, что он это сделал. Ему бы пришлось проникнуть в церковь, которая была надежно заперта.
— Но он мог войти в нее днем и спрятаться.
— Тогда он не смог бы оттуда выбраться после начала пожара, — покачал головой Филип. Однако не это было истинной причиной, по которой он был уверен, что Том невиновен. — Как бы там ни было, я не верю, что Том способен на такое. Он очень разумный человек — гораздо более разумный, чем тебе могло показаться с первого взгляда, — но вовсе не хитрый. Думаю, если бы он был виноват, я бы по его лицу смог догадаться об этом, когда, глядя ему в глаза, спрашивал, что он думает по поводу возможной причины пожара. К удивлению Филипа, Уолеран тут же с ним согласился.
— Сдается мне, ты прав, — сказал он. — Пожалуй, он действительно не смог бы поджечь церковь. Он не тот человек.
— Возможно, мы никогда так наверняка и не узнаем, как начался пожар, — проговорил Филип. — Но сейчас нам надо серьезно подумать о том, где достать денег для новой церкви. Я не знаю…
— Да-да, — прервал его Уолеран, делая знак рукой помолчать. Он повернулся к остальным присутствовавшим. — Мне надо поговорить с приором Филипом наедине. Прошу всех оставить нас.
Филип был заинтригован. Он понятия не имел, почему Уолеран хотел поговорить с ним с глазу на глаз.
— Прежде чем мы уйдем, милорд, — произнес Ремигиус, — дозволь поведать об одной проблеме, о которой братья просили меня доложить тебе.
«Что еще?» — подумал Филип.
Уолеран скептически поднял бровь.
— А почему они просят тебя, а не вашего приора поговорить со мной?
— Потому что приор Филип глух к их жалобам.
Филип был рассержен и озадачен. Никаких жалоб ему не поступало. Ремигиус просто пытался очернить Филипа, устроив сцену на глазах у нового епископа. Филип поймал на себе вопросительный взгляд Уолерана и, стараясь выглядеть как можно невиннее, пожал плечами.
— Мне не терпится услышать, в чем же состоит эта жалоба, — сказал он. — Пожалуйста, начинай, брат Ремигиус, если ты уверен, что вопрос настолько серьезный, что требует внимания епископа.
— В монастыре живет женщина, — начал Ремигиус.
— Опять об этом! — гневно воскликнул Филип. — Да она жена строителя и живет в доме для приезжих.
— Она ведьма, — прошипел Ремигиус.
Филип не мог понять, зачем Ремигиус делает это, ведь он уже пытался запрячь эту лошадку — не повезла. Вопрос был спорный, но главным здесь был приор, и Уолеран склонялся к тому, чтобы поддержать Филипа, поскольку вовсе не хотел, чтобы его звали каждый раз, когда Ремигиус будет не согласен со своим начальством.