Столовая Гора
Шрифт:
В короткой сумбурной стычке он разогнал мужчин — всех, кроме замотанного в плащ горбуна. Этого, разломав в свалке корягу, он на тумаках погнал к пропасти, повторяя раз за разом:
— Появляться у обрыва после наступления темноты опасно для жизни!
В конце концов, поскользнувшись, горбун сорвался в рудничный ствол.
Аякс вернулся к Эстер и взял ее на руки.
— Ну что, — сказала Эстер, тяжело дыша и посасывая разбитую губу, — оценил местных мужиков по достоинству?.. Еще вопросы имеются, агент?
Аякс молча поцеловал ее.
Утром в полицейском
Мальчишке-продавцу в оружейной лавке он сообщил, что по вторникам у него заведена железная традиция — приобретать в личное пользование автоматический восьмизарядный Colt Double Eagle с запасным магазином. Мальчишка ошалело взглянул на него и, отперев пультом дверь тира, даже забыл нахлобучить обратно свои наушники. В тире Аякс наскоро отстрелял новый пистолет и направился к дальней стене с мишенями. За пулеуловителем, которым служили сложенные торцами к линии огня бревна, был глухой тупик. Аякс сорвал мишень с продырявленным Черным рудокопом, скомкал и забросил ее за бревна.
После обеда он взял в кредит новую машину. Пока директор — и, по всей видимости, единственный служащий — автомагазина оформлял документы, Аякс болтал с ним о пустяках. Однако, поняв некоторое время спустя, что разговор завязывается не о чем-нибудь, а о храме Иезекииля, смерил косым взглядом своего собеседника, сделал вид, что ему звонят на сотовый телефон, и минуту-другую бормотал в трубку пустые фразы и междометия. Директор — апоплексический толстяк, страдавший настолько сильной одышкой, что не то что разговор, а всякое слово давалось ему с трудом — смущенно повозился на стуле, как будто сознавая собственную бестактность. Для завершения сделки он попросил Аякса «зафиксироваться» на электронном определителе избыточного веса. Прибор находился тут же, в торговом зале.
— Зачем? — спросил Аякс.
— Стандартная процедура, — пожал жирными плечами директор.
Аякс встал на платформу весов и опустил себе на макушку подвижную губу шкалы для измерения роста. На жидкокристаллическом дисплее аппарата он с удивлением увидел свои паспортные данные, номера банковского счета и страховки. Синтезированный женский голос сообщил ему, что его вес в норме, порекомендовал поддерживать «текущие характеристики» и пожелал всего наилучшего.
Битых три часа затем Аякс колесил по промзоне в поисках замаскированных ходов в рудник, тайников с оружием — всего того, что могло бы вывести на вчерашнего стрелка, — но безуспешно. На одном из пустырей ему лишь удалось обнаружить бетонированную площадку, которую, судя по обилию обрезанных проводов, больших, разящих пороховой гарью картонных гильз и пустых огнетушителей, пиротехники использовали в качестве базы для производства фейерверков. По следу своей угнанной машины Аякс отправился к рудничному
Под вечер он заехал в водолечебницу. Его догадка была незатейлива, даже наивна, тем не менее, он хотел проверить ее: трубопровод, снабжавший бассейны термальной водой, мог иметь сообщение с рудником.
Во дворе санатория Эдит отчитывала за что-то полоумного Арона. Арон, посмеиваясь, заслонялся от девушки портативной видеокамерой. Аякс, дождавшись, когда медсестра наконец обернется к нему, попросил ее показать место, из которого лечебные бассейны снабжались термальной водой. Арон, воспользовавшись удобным случаем, сбежал. Эдит, хмурясь и еще тяжело дыша, непонимающе посмотрела на Аякса, и ему пришлось повторить свою просьбу.
Из-за плотного пара в помещении насосной станции мало что можно было рассмотреть. Однако Аяксу с первого взгляда стало ясно, что старые, небольшого диаметра трубы, даже если имели непосредственный выход в рудник, ничего, кроме минерального кипятка и хлопот, доставлять были не в состоянии. Все-таки он поинтересовался у Эдит, чем забивается водопровод.
— Вопрос не ко мне… — Девушка вышла за порог и, дождавшись, пока Аякс последует за ней, заперла дверь.
— А к кому?
Эдит вытерла взмокшее от пара лицо.
— К Арону.
— Вы, я смотрю, не слишком-то ладите с ним.
— Да с ним, кроме прокуратуры, вообще никто не ладит.
— Кроме прокуратуры, — замер Аякс. — Вот как?
Вместо ответа Эдит прижала к губам палец и пригласила Аякса идти за ней. Через тайный ход в стене за секцией шкафчиков они пробрались из подвала в женскую раздевалку одного из сероводородных бассейнов. Из стены, примыкавшей непосредственно к процедурному залу, медсестра вынула кафельную плитку и позвала Аяксу взглянуть в открывшийся проем.
Перед Аяксом предстала картина одновременно таинственная, комичная и отталкивающая. Бубня то ли гимн, то ли молитву, совершенно голые старухи с распущенными волосами — у каждой была зажженная свеча в одной руке и тряпичный лоскут в другой — вели хоровод вокруг дымящегося бассейна, в котором плавало нечто, напоминавшее спущенную резиновую камеру от покрышки грузовика.
— Что это? — спросил Аякс медсестру, когда они возвратились во двор.
— Дурдом, — ответила Эдит, закурив. — Стационар. Самый настоящий. Старые психопатки заняты омоложением, поисками философского камня, а молодой идиот подглядывает за ними.
— А при чем тут прокуратура? — уточнил Аякс.
— Ну, видеокамеру он точно там заполучил.
— То есть вы знаете об этом наверняка?
— От него самого и знаю, — хмыкнула девушка.
— Но к чему, скажите, прокуратуре свихнувшиеся старухи?
— Хороший вопрос.
Аякс тоже закурил. В сгущавшихся сумерках расставленные по двору санатория статуи, казалось, парили над землей.
— Вы знаете, — сказала Эдит, — что население нашего благословенного города — самое молодое в стране? Если не во всем Старом и Новом свете? Средний возраст — что-то в районе тридцати двух лет. Как у древних спартанцев. Нас обставляет, по-моему, только Африка.