Столовая Гора
Шрифт:
— Например?
— Вам скажут, что никакого постановления нет, и в то же время предложат срочно выехать в центр. По любому поводу.
— А почему я просто не могу уехать?
— Да можете ехать хоть сейчас. Гоняться за вами я не собираюсь. Однако знайте, что в таком случае, нарушая постановление окружного суда, вы сами ставите себя вне закона. Поймите простую вещь. Вот это, — следователь двумя пальцами поднял за край постановление об аресте, — несмотря на свой безупречный ведомственный наряд, в сравнении с тем судебным решением, которым располагаем мы — ничто.
— Хотите сказать, — рассудил Аякс, — что окружная прокуратура — моя последняя линия обороны?
— Что-то в этом роде.
— Так я и думал. Можно воспользоваться вашим телефоном?
Бунзен молча выдвинул аппарат на середину стола.
Аякс позвонил в Управление оперативному дежурному и попросил соединить его с Рихтером. Дежурный ответил, что начальника Четвертого отдела нет на месте, однако на его, агента Аякса, имя поступило устное распоряжение начальника штаба о немедленном возвращении в центр. Аякс положил трубку.
— Знаете, — сказал Бунзен, огладив лоб, — у меня такое чувство, что вас пытаются выманить из Горы лишь с одной целью.
Аякс продолжал держать руку на телефоне.
— С какой?
— Чтобы окружная прокуратура объявила вас в федеральный розыск. Ведь мы должны будем сделать это немедленно.
Аякс оттолкнул телефон и подался обратно, закинув локоть за спинку стула.
— Зачем им федеральный розыск?
— Думайте сами, — хмыкнул Бунзен. — Вспоминайте свои грешки.
— У меня только одно служебное взыскание, — сказал Аякс.
— Перестрелка у депозитария? — уточнил лейтенант.
— Да.
— Это, по-моему, не совсем то.
— Почему не то?
— Во-первых, взыскание за банк вы уже заработали. Во-вторых, грешок, за который вас пытаются прижать к ногтю сейчас, настолько особенный, что ведомство ваше не может себе позволить предъявить обвинение напрямую, от своего имени. Думаю, оно хочет сделать это нашими руками.
— Если продолжить вашу замечательную мысль, — Аякс указал взглядом на постановление об аресте, — то получится следующее: мое ведомство застрелило тех несчастных стариков, чтобы подставить меня.
— Ни в коем случае. Вот уж и нет. Эти два огнестрела — чисто нашего, горного, если так можно сказать, происхождения.
— Почему вы в этом так уверены?
Лейтенант Бунзен задумчиво усмехнулся.
— Наверное, потому что все это время не сидели, сложа руки.
— Не скажете, значит…
Следователь откинулся в кресле.
— Забавный вы, ей-богу, человек. О себе и о своих ведомственных дрязгах говорить отказываетесь наотрез и в то же время уверены, что пойти по вашей просьбе на должностное преступление — раскрытие тайны следствия — я могу запросто.
— Извините.
— Лучше займитесь своим непосредственным делом, — посоветовал Бунзен.
— О чем вы?
— Найдите убийц Хассельблада, расковыряйте эту навозную кучу. Взорвите эту столовую гору. Мне кажется, вас и пытаются остановить только потому, что вы чересчур преуспели в своем расследовании.
— Открыть вам тайну? — сказал
— Валяйте.
— В своем расследовании я не продвинулся ни на шаг.
— Ну, это вам так кажется. — Бунзен глянул на сейф. — Кто-то на этот счет другого мнения. Мой вам совет: попытайтесь взглянуть на ситуацию свежим взглядом. Начните с чистого листа. Забудьте или отложите в долгий ящик все, что до сих пор казалось вам бесспорным и незыблемым. Посвящайте больше времени горным прогулкам.
— Горным прогулкам? — переспросил Аякс.
— Вы знаете, что получится, если сложить амнезию с геологией? — ответил вопросом следователь.
Аякс сокрушенно почесал в затылке.
— Столовая Гора.
Бунзен улыбчиво поджал рот:
— Получится — всё…
Их беседа прервалась громким шумом и возней в оперативном зале. Со стоянки с воем сирен выехала патрульная машина.
Аякс и Бунзен вышли в дежурную часть.
— Цыгане только что разнесли банковскую контору на вокзале, — сказал следователю Клапрот, взмахнув рацией. — Тяжело ранен начальник вокзала. Это пока все, что известно.
— Вы на колесах? — обратился Бунзен к Аяксу.
— Да.
— Не подбросите?
— Без проблем.
— Зачем цыганам понадобилось громить вокзал? — спросил по пути Аякс.
— В прошлое воскресенье они впервые не смогли отовариться в Горе, как обычно, — ответил следователь.
— Отовариться?
— На той неделе вышло постановление дочернего банка компании. В участке есть это письмо. Банк ограничивает продажи льготных сертификатов. На один паспорт больше ста грамм теперь не выдают.
— Больше ста грамм — чего? — уточнил Аякс. — Сертификатов?
— Золота, которое обеспечивает сертификат.
— Прикрылась, значит, лавочка.
— Лавочка-то прикрылась, — вздохнул Бунзен. — И банк понять можно. Но теперь жди неприятностей от цыган.
— Думаете, вокзалом дело не кончится?
— Наверняка нет.
Аякс высадил лейтенанта возле железнодорожной станции. Развернул машину, чтобы ехать обратно, но притормозил, заметив начальника вокзала — в разодранном мундире, с окровавленным лицом, Зелинский что-то с воодушевлением разъяснял врачу скорой помощи и, хохоча, оттолкнул медицинскую тележку, за которой был вынужден отправиться в погоню капрал Вернер.
Неожиданно в окно джипа с другой стороны громко постучали. Обернувшись, Аякс увидел рядом с машиной Эстер. Довольная произведенным эффектом, она попросила открыть багажник, водрузила туда тяжелую, испачканную землей сумку, потом села рядом с Аяксом и поцеловала его:
— Не подбросите девушку?
Воспоминания — пусть перепутанные, смутные — о содержимом собственного дела преследовали Аякса, как донимающая приступами болезнь. Несколько дней он не находил себе места. Где он ни появлялся, какая картина ни представала перед ним, за всяким фасадом, за всякой улыбкой ему мерещилась Столовая Гора. Эстер сказала, что даже во сне теперь он грезил Столовой Горой.