Столик в стиле бидермейер
Шрифт:
– Ну это вряд ли, Кулярева красавицей никогда не была. Да и выглядит неважно. Ты раз в сто лучше.
Надя осталась у меня ночевать на Володином диванчике. Я предусмотрительно взяла обещание, что она разрешит воспользоваться ее стиральной машиной: уж больно неудобно полоскать огроменные простыни и пододеяльники в тазике.
Андрей появился у нас на следующий день. И не такой уверенный, как обычно. Было заметно, что ему не по себе. Однако он стоял на своем
– Тебе совсем не обязательно переезжать из дома, – пряча глаза, сказал он. – Будет лучше, если я сам уеду – в город.
Это называется «расстаться по-хорошему».
– Там мама, – напомнила ему Надя.
– Анна Федоровна вернется жить в деревню. – Было видно, что Андрей все уже решил.
– Проклятый столик! Проклятое письмо! – вдруг закричала Надя. – Ну зачем я только его купила!
– А почему ты сразу подумала о письме? – неожиданно спросил пока еще муж. – Что тебе известно?
Его интонации кардинально изменились. Исчезла показная мягкость, Андрей больше не извинялся, резко наклонился к жене, словно допрашивал.
– Да ничего мне не известно… – растерялась Надя. – Просто с него все началось! Ты так сразу изменился, мамин шкаф порубил, черт бы подрал этого гея-офицера с его признаниями!
Андрей выпрямился. Он вздохнул с явным облегчением, или мне это только показалось?
– Я оплачу профессиональную уборку помещения и косметический ремонт. Секретер куплю новый.
– Секретер! – воскликнула Надя. – Секретер!
И зарыдала. Именно зарыдала, а не заплакала. Мне показалось, что столь бурное проявление чувств тронуло даже Андрея. Он сделал неуверенный шаг к ней:
– Надя!
– Уйди вон! – проговорила она, не отрывая ладоней от лица.
Мне показалось, что муж сейчас попросит прощения, обнимет ее и все наладится. Но вместе этого Андрей молча ушел. Просто ушел, не говоря ни слова.
Я гладила Надю по спине. Не могло быть и речи, чтобы выгнать ее теперь. Даже если он уедет, а вернется мама – Надьке еще хуже будет. Анна Федоровна наверняка снова начнет твердить, что Надя сама во всем виновата.
– Это все Карина! – проговорила Надя сквозь слезы. – Это точно она! Обрати внимание: сама она не пришла!
Это было действительно странно: хозяйка дома из-за неладов с мужем уходит неизвестно куда, а лучшая, вроде бы, подруга, компаньонка даже не пытается ее найти. И не надо потом говорить, что, мол, искала, но не нашла! Ведь именно о моем доме Карина должна была подумать в первую очередь. Даже если Карина на самом деле и не испытывала к Наде теплых чувств, то хотя бы простая вежливость и школьная «дружба» требовали некоторого участия.
– Это не важно, что
– А что?.. – осторожно поинтересовалась я. – Что-то со здоровьем?
– Ага, – кивнула Надя.
– Но это же не от Андрея ребенок. Чужой. Карина рассказывала, что замужем была, но крайне неудачно.
– Была, – кивнула Надежда. – Очень плохо жила с мужем и рассталась. Он ее избивал. По ее словам, законченное хамло.
Все верно, Карина мне то же самое говорила.
– Знаешь, – заметила я, – никогда не могла понять, почему по нашему законодательству мужья могут безнаказанно избивать жен. Вот напади он на постороннюю женщину, а та для обороны возьмет топор, и все скажут: допустимая самооборона. Ну в крайнем случае превышение. А если это его жена, то бей сколько хочешь.
– Андрей властный, – робко ответила Надя. – Но меня он никогда не бил.
Интересно, почему Надежда сразу подумала об Андрее?
– Ну ладно, разошлись же… – сказала я. – Пройденный этап.
– Мы разошлись?
– Нет, Карина с мужем. – Я поняла, что ляпнула бестактность, и быстро исправила свою оплошность.
– Если бы пройденный, – вздохнула Надя. – Он ее периодически теребит. Адрес выведал. Приезжает.
Какой-то внутренний голос заставил меня спросить:
– А как он выглядит?
– Ну такой… довольно высокий. Пьет много, по лицу видно. Одевается до сих пор неплохо… Хотя на самом деле довольно хлипкий. Карина рассказывала, что он всего боялся, компаньонов своих, начальства, а потом дома на ней злость срывал.
Описание вполне подходило.
– Возможно, я его видела… В автобусе, – объяснила я. – Там один тип точно такой наружности с кондукторшей сцепился. А Антон, сын тети Нюры, его урезонил.
– Когда это было? – заинтересовалась Надя, забыв о своих бедах.
Немного подумав, я вспомнила и назвала дату.
– Точно он, – кивнула Надежда. – Не приведи господь с таким жить!
– Послушай, Надюха, – решилась я. – Ну если эта Карина тебе неприятна, почему ты ее не выгонишь? Скажи, чтоб выметалась…
– А Вера? – Голубые глаза Надежды наполнились слезами.
Что тут можно было ответить? Я просто обняла несчастную женщину, ласково приговаривая, что все образуется.
Андрей все организовал: к обеду того же дня в нашей деревне объявилась Анна Федоровна. Приехала на такси. Однако нам все же пришлось ее встретить. Я не оставила Надежду одну. Решили так: если «добрая» мама начнет обвинять дочь, то мы собираемся и сразу уходим.
Карина вела себя как ни в чем не бывало. Даже успокаивала Надежду по-своему: