Сто полей
Шрифт:
Итак, Хаммар Кобчик, закутанный, въехал во двор замка. Вокруг царила суета: о Марбоде уже все знали. Хаммар Кобчик попросил скорее воды, словно умирает от жажды. Ему принесли воду, и он стал жадно пить.
Хаммар Кобчик был человек предусмотрительный, и, хотя на гостя, кровник он или нет, нападать нельзя, кто его знает, что нельзя и что можно в такую ночь. А на того, кто выпьет или поест в доме, не нападет уже никто. Вот Хаммар Кобчик выпил поскорее чарку и сбросил плащ. Тут его многие признали, и Кобчик понял, что пил он чарку не зря.
Киссур Белый Кречет принял Хаммара Кобчика в серединной
Кобчик сказал:
– Завтра над Марбодом Белым Кречетом будет королевский суд.
– В чем же его обвиняют? – спросил старший брат.
– В похищении и истязании человека – раз. В злоумышлении на храм – два. В покушении на государя – три.
Киссур Белый Кречет вздрогнул. На государя!
Дело в том, что в стране было два рода законов. Судили по обычаю, а когда обычаев не было, судили по законам Золотого Государя. Марбод Кукушонок дрался с королем, по обычаю это был просто поединок и в этом поединке никто не пострадал. Вот если бы Марбод короля убил или покалечил, – тогда другое дело, тогда он платил бы виру втрое больше, чем за убийство самого знатного человека. А по законам Золотого Государя за покушение на государя смертная казнь полагалась и злоумышленнику, и роду его, и саду, и дому, и прочему имуществу.
Тут Киссур улыбнулся и сказал:
– Это дело темное и странное. Все говорят, что меч моего брата сломался из-за колдовства Арфарры-советника, и король вел себя при этом очень плохо.
Хаммар улыбнулся и подумал: «Хорошо, что Сайлас Бредшо уехал и не будет завтра на суде, потому что он совсем не походит на колдуна. А о Клайде Ванвейлене, который будет вместо него, всем ясно, что он колдун, потому что иначе он не посмел бы стрелять в птицу». А вслух Хаммар сказал:
– Две недели назад в Золотом Улье была подписана бумага: пусть-де на Весеннем Совете король принесет вассальную клятву Кречетам. Глупая бумага! Если вы, однако, откажетесь от прав на Мертвый Город, то речи о покушении на государя завтра не будет.
Тут Киссур Кречет поглядел вокруг, на серединную залу и широкий двор за цветными стеклами.
Замок был еще молодой и незаконнорожденный, и во дворе стояло за серебряной решеткой родильное деревце Марбода.
И Киссур подумал, что теперь из-за Кукушонка и замок снесут, и земли отберут, и сам Киссур станет изгнанником. А Киссур был человек домовитый, продавал Даттаму много шерсти.
А Хаммар Кобчик поглядел на деревце по дворе вслед за Киссуром, улыбнулся и сказал:
– А наверное, старая женщина предсказала правильно.
Это он говорил к тому, что если срубить родильное дерево и отказаться от Марбода, то завтра объявят вне закона одного Кукушонка, а род тут будет не при чем.
Киссур Ятун поглядел на Хаммара Кобчика и подумал: «Арфарра послал ко мне моего кровника нарочно, чтобы я с ним не согласился». Улыбнулся и сказал:
– Брат мой знал, что, если бы сегодня он явился в замок, я бы никогда его не отдал и не выгнал. Он, однако, пропал, не желая стеснять моего решения. Так могу ли я отказаться от брата? – Помолчал и добавил: – Посмотрим, что решит суд.
Все одобрили это решение, потому что уклониться от суда, – ничуть
Король вернулся из храма в ужасе. Пришел в комнату с круглыми и квадратными богами; советник там так и сидел. Он все видел в зеркале.
Советник сказал: «Это только одна из душ». И что же? Марбод был жив, а родовой его меч – перешиблен после того, как король разбил шар.
Без колдовства это было сделать нельзя; по рассказам очевидцев, торговец дрался много хуже Марбода. Марбод рубил и сплеча, и сбоку, и крест-накрест, и «зимней ромашкой», и «тремя крестами», и «дубовым листом» – забавлялся, а последний его прием – «блеск росы в лунную ночь» – никогда его еще не подводил.
Чужеземец поклялся, что его меч – без колдовства. Приходилось верить. Бывают обманщики, выдающие себя за колдунов, но не бывает колдунов, отрицающих свою силу.
Да! Много душ у человека, все сразу не извести, и в короле сейчас тоже спорили две души; одна сожалела, что Марбод остался в живых, а другая сожалела, что король запятнал свою честь чародейством.
– Марбод Кукушонок, – сказал Арфарра-советник, – это язва на теле королевства. Завтра Кречеты могут выбирать: или отказаться от Кукушонка, или отказаться от прав на Мертвый Город, или остаться вне закона.
Плечо короля ныло и пахло травяным настоем, и если бы не щит Хаммара Кобчика…
– Марбод Кукушонок, – сказал король, – швырнул в меня настоящей секирой, а я хотел убить его колдовством. Где была моя честь!
– Короли, – насмешливо сказал советник, – заботятся о своей чести, а государи – заботятся о государстве. И честь ваша, конечно, требует, чтобы о сегодняшнем поединке и завтрашнем суде не пели плохой песни, а интересы государства требуют, чтоб государей не стреляли, как перепелок на охоте.
Узлы и круги! Ползли по стенам разноцветные узлы и круги; никакие это не боги, а те узлы и удавки, которыми вяжут души и лихорадки. Ибо о богах неизвестно, существуют они или нет, а колдуны существуют точно, и предвидят будущее, и советник предвидел и связал хрустальным шаром – самым простым из узлов…
Король сощурился:
– А знаете, о чем сегодня говорил с моей матерью господин Даттам? О том, что экзарх Варнарайна, Харсома, сватается к моей сестре.
Советник чуть вздрогнул. Кому неизвестно, что экзарх Харсома, после пятнадцати лет дружбы, велел сжечь советника с домом и домочадцами? Советник натянуто улыбнулся и сказал:
– Воля государя – закон.
– Что значит, – закон?
– Когда воля государя является законом, государство становится всемогущим.
– Ах, советник, советник! Вы всегда твердите приятные вещи, и позавчера вы принесли мне этот кодекс Золотого Государя, где сказано, что во всемогущем государстве нет ни бедных, склонных к бунтам, ни богатых, склонных к своеволию.
Но вчера вы говорили в городской ратуше, и сказали, что всемогущее государство, – это то, которое охраняет имущество людей и их свободу. Согласитесь, что это не очень-то похоже на кодекс Золотого Государя! И как же это вы хотите сделать меня всемогущим, если вы отнимаете у меня даже ту власть, которую я имею досыта?