Сто девять (116) Глава 12

Константин

скажем, непредсказуемые течения Люфа - все вроде бы идет по плану, разме-

рено и спокойно, но попадается на пути какой-нибудь риф, который ты жела-

ешь обойти, и начинается невероятная круговерть, способная швырнуть тебя

в неведомые обстоятельства. Приблизительно такая ситуация произошла и со

мной. Оглядываясь на прожитые дни, я мог только радоваться, что водоворот

событий, наконец, даровал мне попутный ветер, и я словно парящий в небе

Икар отыскал-таки

свою направляющую звезду.

Покинув Глаагу, мы стали удаляться от свободных островов, приближаясь к

тяжелым берегам материка. Первой остановкой стала Мартия - небольшой

портовый городок на западном полуострове независимых земель. Но даже

здесь, в сотни миль от строгих законов "Параменика" ощущалось навязчивое

влияние материка. Милостивая Эверика! Раньше я и помыслить не мог, что

буду с таким пренебрежением относиться к своей родине.

Маленький городок был переполнен различными изобретениями механику-

сов и даже местная стража носила доспехи, схожие с облачением блюсти-

телей.

А еще Мартия напоминала один огромный базар, где все шумели, перекри-

кивали друг дружку и пытались навязать ошарашенному изобилием товара

покупателю свой удивительный товар. Представителей гильдии Искусников

я так не встретил, а вот их последователей было пруд пруди. Каждый второй

здесь мнил себя великим механикусом и никто не удивлялся, завидев на уз-

кой мощеной улочке человека на механических ходулях или в чреве про-

зрачного кокона который передвигается при помощи восьми тонких ножек,

на манер паука.

Здесь мы бросили якорь на долгие три месяца. И время приобрело для меня

два состояния – стремительное и невыносимо медленное. До полудня я помо-

гал оставшимся членам команды приводить «Купер» в надлежащий вид, по-

скольку долгие странствия сказались на корабле не лучшим образом. И эти

часы пролетали быстрее ветра. Я только и успевал, что драить, смолить, бить

и таскать. Подобная работа напомнила мне время, проведенное в ангаре, -

когда над головой раскрывался стеклянный купол и совершенный крылоплан

приземлялся на широкую площадку. Постоянное движение воздушных кора-

блей, ощущение свободы и стремительно удаляющиеся облака…

Вторая половина состояла из долгой и нудной муштры. Изучать премудро-

сти боя оказалось не так-то просто, как мне виделось в начале. А первые уро-

ки и вовсе превратились в настоящий кошмар. Долгие часы Луцлаф застав-

лял меня смотреть в одну точку, сохраняя ровное дыхание и не меняя позы.

Коленки затекли впервые пять минут, еще через пять – начало гудеть в голо-

ве, и

стало казаться, что я занимаюсь ерундой, от которой нет абсолютно ни-

какого толка. Последующие уроки тоже не несли за собой никаких практиче-

ских знаний: я либо за кем-то наблюдал, либо замирал на месте, а еще хуже –

медленно повторял за циклопом странные движения. Мне ужасно хотелось

сделать их быстро, изобразив удар, но мне не позволялось этого делать.

Именно этот период обучения превратился для меня в бесконечные отчеты

секунд, минут, часов растянувшихся в бесконечность.

Спустя месяц меня допустили к оружию. К тому времени я научился глав-

ному – не бояться невыносимого ожидания. Для меня больше не существова-

ло до и после, а только здесь и сейчас. Теперь я жил, словно хищник - в веч-

ном ожидании своей жертвы. Обострившиеся чувства постоянно напоминали

о себе, превратив окружающий мир в хранилище всевозможных вспомога-

тельных средств и возможностей, помогавших выйти победителем из любой

даже самой безнадежной ситуации. Техника воинов-охотников, услышав о

которых вздрагивали даже бывалые рубежники Арги, открывала во мне иные

более опасные грани, меняя несдержанность – вниманием, опрометчивость -

выдержкой, а гнев – холоднокровием.

Мне тяжело уловить тот Рубикон, когда я все-таки понял, что любая мелочь

в обучении была направлена на то, чтобы переломить меня, заставить по-дру-

гому смотреть на привычные вещи, четко и поэтапно выстраивать свои мыс-

ли в критической ситуации.

Глубокий вдох, задержка дыхания, выстрел. Я радовался первой выбитой

мишени как ребенок. Потом я научился стрелять не целясь. Неуловимая пау-

за, которая возникает между осознанием цели и спуском курка. Миг, когда

видишь конечный результат, чувствуешь ее кожей, мысленно сокращая рас-

стояние от твоего смертельного оружия, до крайней точки, той самой, где

жизнь и смерть танцуют последний танец.

За время, что мы провели на Мартии, Райдер успел распрощаться с

большей частью своей команды, добыть неплохое снаряжение для нашей

охоты и узнать, как Хрому удалось ускользнуть от блюстителей Плакты.

Та ночь, когда мне так милостиво позволили бежать из города, стала опре-

деляющей. По неофициальным данным - Хром безболезненно покинул Плак-

ту на следующий день. Для всех остальных он стал очередной жертвой блю-

стителей, которые не любили церемониться с лиходеями. Ночные облавы за-

кончились долгим затишьем. Верхушка была рада, опасный очаг заговорщи-