Стилист
Шрифт:
В этот вечер Олешка наметил не только смонтировать своё детище, но и попробовать его в деле.
В тёмном аппендиксе коридора, где находилась съёмочная, было тихо и грязно по углам, но думалось свежо и плодотворно. Степан любил этот участок студийных лабиринтов, где кошки за декорациями рожали котят. Он всегда здесь мог раздобыть какую-нибудь еду для ночных бдений у сердобольных девочек, которые приносили кошачьему племени молоко и сосиски. У входа в сьёмочную стоял огромный сундук. В нём лежали муляжи немецких трупов в полном обмундировании времён Отечественной войны. Изготовленные из разного тряпья, кое-где облитого красной краской, «немцы» производили неизгладимое
Сидя на сундуке и обдумывая, где можно раздобыть помощь, Степан услышал неспешные шаги. Он выскочил к первому съёмочному павильону, где проходил главный студийный коридор, и увидел классного мужика, который соответствовал всем его требованиям — был высок, трезв и никуда не спешил.
По коридору шёл Юрик Латун. Насмотревшийся всяких чудес в фильме Люка Бессона «Пятый элемент», он пошёл на киностудию, «Беларусьфильм», желая познакомиться с работой пошивочного цеха. Чудом проскочил мимо охраны, но ничего интересного за дверью, где обшивали актёров, для себя не нашёл. Студия переживала не самый лучший период своего существования. Всё в ней обветшало, фильмов снимали мало, в основном сериалы про героев — милиционеров, и мастера, которые умели творить исторические и сказочные костюмы, давно не работали здесь, а строчили обыкновенную одежду в обыкновенных ателье.
Юрик спустился по боковой лестнице и, потеряв ориентиры, заблудился. Студия к тому времени опустела, и спросить дорогу к выходу было не у кого.
— Стой, человек! — окликнул Олешка Стилиста.
Как же они обрадовались друг другу!
Степан быстро описал ситуацию и подарил Юрику свежие впечатления от жизни. Ещё никогда Стилиста не наполняло такое истинно мужское чувство созидания, ощущения своей силы и мужского братства, которое растёт на полном доверии и взаимопомощи.
Юрик, не оставлявщий попыток что-то вспомнить и логически связать, вдруг получил возможность говорить, совершенно не заботясь о «слепых зонах». Степан понятно объяснил задачу, а Юрику было приятно ощущать свою ценность в этой необычной ситуации.
Мультипликатор разъяснял важность сложного панорамирования с примерами из «Пятого элемента». Юрик удивил Степана масштабностью темы в грядущем конкурсе и своей озабоченностью, что его проект вторичен и будет не интересен для жюри.
Степан подмигнул:
— Не морозь ерунды! Из всего можно сделать конфетку.
Он спрыгнул со стремянки, выключил основной свет и врубил бебик, направив его свет на стену.
— Смотри на тень и говори, что видишь.
Стилист видел четко очерченную тень лохматого Олешки с шуруповёртом в руке. Вместе со стрекочущим звуком инструмента тень мультипликатора механически двинула рукой, повернула голову, удачно имитируя движения робота.
— Терминатор! — рассмеялся Стилист.
— Да ну, я же маленького роста, не стреляю, не спасаю вселенную, и мысль моя вторична. Зато совершенно оригинальный номер. Мысль помещена в другие рамки. Это уже интересно. Не копируй чужую идею — развивай её в другом формате или смейся над ней.
К двум часам ночи новые друзья собрали конструкцию панорамирования и прикрутили на неё камеру. Юрик совсем забыл про время, а Степан никогда за ним не следил.
— Я знаю, как тебе помочь, — заваривая крепкий кофе, небрежно сказал веселый киношник. — Ты помог мне, а я помогу тебе!
Стилист чувствовал, что это не простые слова. Он видел человека в деле, оценил его умение оригинально мыслить, удивился фантастическим возможностям кино, но он и представить не мог, что сделает для
— Ты носишь носовые платки? — отпивая из замурзанной чашки с выщербленным краем, ошарашил своим вопросом Олешко.
Юрик достал из кармана идеально чистый платок, который там находился скорее по этикету. Степан фыркнул, глядя на это отутюженное чудо, и положил его на стеклянный стол перед камерой.
Полчаса Юрик с удивлением смотрел, как мультипликатор заламывал у платочка уголки, передвигал его по миллиметрам, приклеивая к стеклу какой-то серой липучкой, похожей на пластилин, мял, мочил в воде и собирал комком. Наконец Степан закончил свои действа и протянул замурзанный лоскут Стилисту:
— Думаю, он тебе больше не пригодится, клячка не отстирывается.
Насвистывая, он поманил Юрика к контрольному экрану, чтобы показать результат своей работы. И Стилист с детской радостью увидел, как его носовой платок с заломаными жёсткими складками превратился в некое существо, которое страдало, сражалось и плакало. И, растеряв всю свою холёную красоту, вдруг взлетело птицей в надежде обрести новый смысл в жизни.
— Вот как движение меняет наше отношение к предмету, — подвёл итог Олешка. — Тебе в инсталляции надо использовать движение! Ты мне покажешь на каком ты этапе. И мы с тобой придумаем сногсшибательное шоу. И ещё мне надо видеть твою модель, от неё зависит — насколько мы будем смелыми в этом проекте.
Юрик заявился домой под утро, под взглядами двух заплаканных женщин без сил повалился на диван и тут же уснул. От него не пахло ни алкоголем, ни сигаретами, ни парфюмом.
Евгения Ивановна, пережив бессоную ночь, желала одного: лишь бы Юрик живой и здоровый вернулся домой. Наскоро приготовленный без всякого настроения обед не вызвал у Стилиста никаких претензий, он был счастлив, что появилась новая свежая волна в его творческом застое, ему хотелось работать, быть смелым в своих решениях, появилось дикое желание сделать в доме что-то достойное настоящего мужчины. На вопросы тётки и Маруси он отвечал пространно, эмоционально и выдал всё про нового друга: и как зовут, и где можно его найти. Тётка горько вздохнула и пошла к себе в каморку тяжело переживать возвращение Юрика к голубому периоду; она не сомневалась, что этой ночью он наступил. Маруся по просьбе Евгении Ивановны поехала на киностудию искать Олешку для серьёзного разговора. Юрик дивился странному молчанию двух своих опекунш, но настроение его не погасло. Он починил две розетки и смазал петли скрипящей двери.
37. Серьёзный разговор. Предвидение
Найти Олешку не составляло труда. Придумав серьёзную историю про патентное бюро, Маруся получила временный пропуск на студию и добралась до съёмочной. Из-под запертой двери сигналила узкая полоска света, там кто-то был. На стук никто не отзывался. Маруся села на сундук с немцами и задумалась о своей жизни.
Пока Маруся остывала, появился хозяин съемочной с пакетом пирожков и бутылкой пива под мышкой.
— Меня ждёте?
— Если вы Степан Олешка, то вас.
— А вы записались ко мне на приём? — балагурил Степан, открывая ключом съёмочную.
Маруся протиснулась вслед за мультипликатором в маленькое помещение, заполненное странными предметами. Под потолком висело что-то похожее на останки динозавра. Кроме высокой стремянки-табуретки и пластикового ящика из-под бутылок сесть было негде.
— Чему обязан? — спросил мультипликатор, откусывая от пирожка.
У Маруси всё сбилось в голове, и она никак не могла найти начало разговора.
Степан открыто и доброжелательно смотрел на неё.