Стикс
Шрифт:
— Кто ж тебя знает почему. Ты три года от нее потом бегал. Да, видно, так и не убежал. Так что тренируйся, Ваня, по утрам тренируйся.
— Глупо как все получилось.
— Глупо?! Ты это называешь глупо?! Да у скольких людей жизнь пошла не туда, куда надо?! Валентина одна, Леся одна, я… Да, у меня вроде все теперь в порядке. Душа. Болит она, душа. Потому что любовь, она не цветок, ее не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на ее место посадить.
— Замолчи!
— Что такое?
— Не хочу больше. Ничего не хочу.
Спирт все-таки его достал, хоть и выпил-то немного. Но не привык. Или отвык. Почему-то не радость кровь вспенила, а сгустила ее тоска. До черноты. Что ж это он был за сволочь? Захотелось зарыдать на плече у друга детства, зарыдать взахлеб.
— Плохо мне, Свисток. Ох как плохо!
— Ты это перестань, Ваня. Давай-ка я тебя к Зое отвезу.
— На чем?
— Как это на чем? Машина наша еще возле крыльца стоит. Поехали.
— Домой?
— Домой, домой. Да что ж ты так расстроился?
— Не знаю. Какая гнусность все это! Какая же гнусность! Гадость, дрянь. Женщины… Да, женщины. Это они… Они во всем виноваты. Та, первая. Я ее вспомнил. Надо же: вспомнил. Я потом их ненавидел. Всех ненавидел. Я их всех…
— Да что ж ты такое плетешь? Не налью я тебе больше ни грамма. Сволочи, что с человеком сотворили!
…Когда подъехали к дому, ему стало легче.
— Зое только не говори, что это я тебя на выпивку подбил, — виновато попросил Руслан.
— Ты боишься ее, что ли?
— Уважаю. Хорошая женщина.
Она смотрела сверху, из окна. Потом исчезла и встретила его уже на лестнице, в подъезде.
— Ванечка, да что ж это?
— Устал. Извини.
— Ничего-ничего.
— Все сейчас пройдет. Спирт это… Гадость. — Он почувствовал тошноту. Выдрать бы этот чертов предохранитель! Когда? Зачем?
Потом он лежал на диване, а Зоя прикладывала к голове мокрое полотенце.
— Какой тяжелый был день…
— Покушать ничего не хочешь?
— Может быть, супа горячего тарелку? Весь день на сухомятке, потом еще этот спирт. Б-р-р-р. — Даже передернуло всего.
— Да-да. Ты лежи, Ванечка, я принесу.
— Плохо мне, — пожаловался он Зое, хлебая через десять минут обжигающий вкуснейший суп.
— Болит? Где?
— Не знаю. — Когда желудку стало легче, он вспомнил и про ключи. Спросил осторожно: — Зоя, а мы с тобой ездили вместе на юг?
— На юг? Два раза ездили. Когда Головешкам было по пять лет и по семь. Тебе, Ванечка, путевку давали. Профсоюзную. Владлен Илларионович все семью нашу укреплял.
Значит, три года назад. Что ж,
— А я там… Ну, в общем… — Он замялся. Как об этом спросить? — Женщины там не было?
— Какой женщины? — настороженно спросила Зоя.
— Ольга. — Он сунул руку в карман, сжал крепко серебряного дельфинчика и вспомнил: Ольга.
— Может, и Ольга была, — равнодушно сказала Зоя. — Кого только не было! И Маши, и Даши, и Светы. Ты же со мной и с Головешками не сидел. А танцами я и в молодости не увлекалась.
— Как же! Старуха! — улыбнулся он. Потом решился, достал из кармана брелок: — А эту вещь ты когда-нибудь видела?
— Ой, хорошенький какой! — По Зоиному оживлению он уже понял, что номер пустой. — А глазки-то, глазки! Камушки какие красивые! Нет, никогда раньше не видела. А что это? Ключи? Какие?
— От машины.
— От какой машины, Ванечка?
— Зоя, как у нас было с деньгами?
— В каком смысле? Я не понимаю.
— На что мы жили?
— На твою зарплату. И я работала. Две смены, полторы ставки. Подрабатывала. У меня мама на пенсии, она за Головешками присматривает. А что такое, Ванечка?
— Нет, ничего. Значит, дорогие вещи мы не покупали?
— Как это не покупали! А холодильник «Минск», а машину стиральную, а телевизор цветной, а гараж построили, а…
— Но бриллиантов я тебе не дарил.
— Ой, Ванечка! Да откуда ж им у тебя взяться, бриллиантам-то!
— А дома меня часто не было?
— Спроси лучше, когда был.
— Ладно. — Он тяжело вздохнул, отставил в сторону пустую тарелку: — Хороший суп.
— Еще?
— Нет, хватит. Спасибо. Надо бы как-нибудь поужинать вместе.
— А что мы каждый вечер делаем? — удивилась Зоя.
— Не так. Красиво. Свечи, шампанское. Ресторанов приличных, я так понимаю, в городе нет?
Зоя даже рот приоткрыла:
— Ресторанов?!
— Ты столько для меня делаешь. — Он взял Зоину руку, приложил к губам. Осторожно. И поцеловал не с чувством, с уважением. В самом деле: как нянька за маленьким ребенком. Если бы в прежней жизни от той женщины хоть крупиночку да этой бы Зонной любви! Ведь холодно было, пусто. Чем же он был так занят, что не разглядел этого и не оценил?
Снова положил в карман брелок с ключами. Потом вдруг сказал:
— Мне надо пойти. В одно место.
— Да куда же, Ваня?
— Ненадолго. И не к женщине, ты не думай. По делам.
— В засаду, что ли?
— Где ты слышала эти глупости? — слегка разозлился он. — В засаду!
— От тебя, — невинно посмотрела на него Зоя.
— Да-а… Просто по делу. Не больше часа, честное слово.
— Иди, чего уж.
Он просто не мог ждать до завтра. Какой важный в его жизни день! И закончить его надо достойно.