Стикс
Шрифт:
Да какое они имеют право?!
Конечно, самым интересным в доме был этот первый этаж. Там работали до обеда и еще потом, после небольшого перекура. Он все думал об этой подпольной лаборатории: где же она? Где? Когда Руслан Свистунов спустился к нему с ликующим криком, вздрогнул от неожиданности:
— Что?
— Пляши! — Свистунов помахал в воздухе какой-то книжечкой.
— Что это?
— Твои документы.
— Мои документы?!
— Ну да. Утерянные. Служебное удостоверение на имя Мукаева Ивана Александровича. Видимо, изъято, когда ты был в бессознательном состоянии. Теперь совершенно
— А ты что, в этом сомневался?
— Знаешь, в твоем рассказе было много неправдоподобного. И потом: ты сам на себя был не похож.
— А на кого?
— А я откуда знаю? Но сегодня все прояснилось. Ты пришел в этот дом, потому что выяснил, что именно здесь делают подпольную водку. Документы — важная улика. Пусть-ка теперь объяснят, откуда они здесь взялись.
— А пистолет?
— Что пистолет?
— Не мой, случаем?
— Ах, пистолет! — протянул Руслан. — Тот, из которого в нас стреляли, что ли? Я глянул на него мельком, прежде чем на экспертизу отправить. Должен тебя разочаровать: это не твой пистолет. «Макаров», да. Табельный «Макаров». Только номера спилены. Должно быть, подобран на полях сражений.
— А если все-таки мой? Мало ли кто мог спилить номера?
— Не волнуйся: мы проведем экспертизу.
— В доме все осмотрели?
— Почти. Осталось несколько комнат на третьем этаже. Может, поднимешься со мной?
— Да зачем?
— Ну, что ты прилип к этому подвалу, Иван? Выйди, подыши.
— Хорошо. Да спасибо за помощь. Ты мне все эти дни как нянька. Я ведь из прежней своей работы ничего не помню.
— Однако неплохо справляешься, — заметил Руслан. — А бумаги, что бумаги? Дело наживное. Вспомнишь еще.
Они поднялись на несколько ступенек, в холл.
— Да, работы-ы! — тяжело вздохнул Руслан. — Так что, на улицу?
— Иди, я все-таки загляну наверх.
— Ну, загляни.
И зачем его туда понесло? Судьба, наверное. Именно до третьего этажа руки еще не дошли. Всех занимал первый. Он же поднялся по деревянной лестнице с красивыми резными перилами сначала на второй этаж, потом на третий. Хотелось минут десять побыть одному. Было какое-то чувство внутренней неудовлетворенности. Быть может, оттого, что не убил, не наказал? Да, собственно, за что? Заказчик-то виноват больше, чем исполнитель. Исполнитель так, шестеренка. Смазали — и закрутилась. Но тот, кто смазал, — тот и есть настоящий враг. Наладчик всего процесса, ответственный за то, чтобы этот процесс пошел.
На третьем этаже он увидел длинный коридор, несколько дверей: три на правой стороне, две на левой. Толкнулся в одну — не заперто. Открыл, глянул: две кровати, две тумбочки, стол. Казарма, неинтересно. Толкнулся в другую — то же самое. Похоже, и с другой стороны те же казарменные помещения. Здесь они жили, здесь пили. Надо бы посмотреть, нет ли документов в тумбочках. Личности-то надо устанавливать.
Следующую дверь открыл, вздохнул тяжело на пороге и вошел. Кровать здесь была только одна, хорошая, двуспальная. На полу даже постелен цветной ковер, довольно новый, неистоптанный. И не тумбочка — трельяж. Перед зеркалом лежат бритвенные принадлежности, стоит пузырек с дорогим одеколоном. Наверное, комната главного. Ишь ты! Чистюля! Здесь тоже
Он обратил внимание на эту вещь не сразу. Ну, лежит себе и лежит. Только потом сообразил, что это ключи от машины. И брелок на них примечательный. Вот тогда он и взял вещицу в руки. Да, ключи от машины, на кольце, к которому они прицеплены, болтается серебряный дельфинчик. А глаза у того из каких-то прозрачных зеленых камушков. Почему дельфин?
И вдруг услышал это: шум моря. Перед глазами что-то вспыхнуло: несколько дней какого-то ослепительного, безрассудного счастья, когда все есть, а этого всего не может быть ни больше, ни меньше. Всегда одинаково. И дельфинчика с зелеными глазами-камушками крепко сжал в руке. Так сжал, что стало больно. И вот тогда он совершенно отчетливо понял: это его ключи. Вернее, ключи от его машины, от черного «Мерседеса», что стоит на платной городской стоянке.
Он оглянулся на распахнутую дверь: никого. Группа работает сейчас на втором этаже, там же понятые. Как же это с ним все вышло? Теперь еще больше не понятно. Одно понятно: ключи он должен оставить себе. Никому не показывать, даже Руслану. До тех пор, пока все не выяснится.
И он опустил ключи в карман, вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Теперь мог думать только об одном: о том моменте, когда сядет наконец в свою машину. И, может быть, вспомнит, куда должен ехать.
Вечер
Работали долго: до вечера, до упаду. Поняли только, что допрашивать подозреваемых придется завтра. Или не спать ночь. Вэри Вэл махнул рукой: мол, никуда теперь не денутся, и уехал к себе на дачу. Глотнуть свежего воздуха, осмыслить происходящее. Руслан Свистунов вышел к другу, устало присевшему на доски, с какой-то бутылкой в руке:
— Во! Видал? Эксперт сказал: чистый спирт. Ну, что? Глотнем для бодрости духа, о великий гуру моей зарплаты? Ну и премии, разумеется.
— Я не…
— Ты меня уважаешь? — дурашливо спросил Руслан.
— Ладно, давай. — Он вяло махнул рукой. — Только не здесь.
— Боишься себя как начальство дискредитировать? Перед повышением-то, а? — подмигнул лихим глазом Руслан.
— С чего ты взял?
— Да ладно! Давно пора, чего уж! Вэри Вэл всегда хотел видеть тебя своим преемником, да твое… м-м-м… не совсем правильное поведение подводило. Может, и на дочке его теперь женишься, а? С Зоей разведешься и женишься?
— А что у меня было с его дочкой? — глупо спросил он.
— А ты будто и не помнишь! Ладно, как-нибудь расскажу. На десерт. Ну скажи, Ваня, зачем тебе столько женщин?
— Да не нужны они мне! — отчаянно сказал он. — Не нужны!
Свистунов хмыкнул, протопал в дом, он следом. Там, на втором этаже, была большая комната, видимо планировавшаяся строителями под гостиную. Теперь же было такое ощущение, что здесь произошло генеральное сражение какой-то маленькой войны. Вещи разбросаны, одно кресло лежит на боку, все дверцы хорошей, импортной стенки распахнуты, оттуда свешивается тряпье, ящики выдвинуты. Руслан поднял кресло, поставил, шутливо поклонился:
— Прошу-с.