Стихи
Шрифт:
— Меня за то, что я пришёл тайком
За дочерью, заколотой штыком!
— Вас, девушка? — Я защищала мать!
— Тебя, старик? — Я не хотел молчать!
И снова тишина. Всё выжжено кругом,
Разбросано, разрушено, разбито…
И только вороньё покаркивает сыто
И спорит в алчности с разнузданным врагом.
Кровоточит; кровь бьёт из-под земли
За городом — у свежего кургана,
И в городе — на стойке ресторана,
Где надрезали жилы, пятки жгли,
Потом к буфету выпить пиво шли!
Кровь проступает на дощатых тротуарах,
Из-под булыжников, на улицах в пыли.
Под рукомойниками, на тифозных нарах,
На пустыре, под клумбами в садах,
И, весь обуглившись, потрескавшись в пожарах,
Не принимает больше крови прах!
А город мой во тьме — зачем ему огни?
Ещё пылают в зареве резни
Дома в пробоинах, без крыш и лестниц зданья,
Как вдовы чёрные в минуту покаянья,
Ломая руки, молятся они.
Качает трупы гладь реки широкой,
А у обрыва нежный стебелёк
Росой кровавой брызжет на песок,
И тень его на заводи, глубокой,
Как в час возмездия карающий клинок!
В крови смешались люди и растенья
И человек и стебель полевой;
Дуб, с корнем вырванный, мотает головой;
Лежат в обнимку мёртвый и живой;
В потёмках ищет нож отец, лишённый зренья,
И трупик дочери под щебнем и золой
Сжимает кулачок над высохшей землёй!
О дети матери, замученной врагами,
Поруганной, затоптанной ногами,
От ваших слёз — в глазах моих туман!
От скорби матери — я лютой скорбью пьян!
Какими целовать мне вас стихами?!
Какими песнями лечить её от ран?!
И, став лицом к родному Приднепровью,
С усмешкою кричу: — Эй, вы, торговцы кровью!
Товары страшные тащите на базар!
На кровь, на честь, на совесть, на измены…
Где красная цена на чёрный ваш товар?!
Эй, человечиной рыгающие псы,
Спешите торговать в последние часы!..
И слышу я в ответ — удар ножа о плаху
И вижу, как палач, сменив рубаху,
Людские головы бросает на весы.
Затем он неспеша, по-деловому
Идёт к полуразрушенному дому.
Там ждёт его Иуда — старый хрыч.
Он встретит палача, лобастый и поджарый,
И скажет, протирая окуляры:
— Ну, как здоровьичко, майн либер пане Фрич,
С вас причитается детишкам могарыч…
Замри, душа моя, замри, не вой, не хнычь!
Хочу насытиться презреньем и молчаньем…
Молчит Херсонщина, молчит Днепропетровск.
Коричневый паук над сонным мирозданьем
У спящих городов сосёт усталый мозг.
Гей, Мариуполь?..
Тишина такая,
Что слышу я, как сердце под ребром
На целый мир гудит, не умолкая,
И глухо замирает за Днепром,
И, заглянув в себя угрюмым взглядом,
Теряю сон, по жилам кровь кипит.
За всех замученных душа исходит ядом,
Растёт, терзает, мучит жар обид.
И кровной матери я слышу голос рядом,
Он в тишине, как в судный день, звучит.
Ты, мама? Ты? — Да, сын мой, это я.
Мою могилу разнесло снарядом,
Земля раскрылась подо мною адом.
Сильнее смерти ненависть моя!
Она пришла, чтоб жить неистребимо
В дыханьи бури, в запахе цветка,
На трепетной реснице у любимой,
На острие гранёного штыка.
Она войдёт в твои стихи незримо,
Как древний свет звезды издалека, —
И молнией ударит в грудь строка!
Как в море шторм осеннею порою,
Она напомнит молодость герою,
И не устанет мстить его рука.