Стерва

Митчелл Трейси

Тревис не был груб, он целовал ее очень нежно. Элис, придя в себя, решила разыграть дурочку, чтобы понять наконец, к чему он клонит.

Он оторвался от нее, осознав, что она не оказывает сопротивления, и возликовал, не скрывая этого.

— Ты меня любишь! Признайся… ведь так? Моя Элис не могла предпочесть мне какого-то Рона…

Он смущенно замолчав, поняв, что сболтнул лишнее.

Элис приподнялась на локте.

— О чем это ты?

— Ну… он же сюда приходил… Ну и я подумал… он всегда мне завидовал…

—

Вот как? — Она улыбнулась, глядя на его физиономию, раскрасневшуюся от смущения и самодовольства. — И почему же?

— Все девчонки всегда были моими, Рону мало что оставалось. Он и довольствовался объедками.

Она расхохоталась.

— Значит, Элис — эти объедки Тревиса Питерсона. Так ты решил? — Она встала на ноги и оправила юбку. — Поднимайся, Тревис, мы еще не договорили.

Тревис не узнавал ее. Он вдруг смутно начал понимать, что она играет с ним в поддавки, и ее спокойствие ничего не значит.

— Тревис, давай освежимся. Так жарко… — Пока он вставал на ноги, Элис взяла бутылку с родниковой водой. — Обычно я пью прямо из горлышка, но, поскольку ты здесь, достану стаканы.

Она налила воды себе и ему и протянула Тревису стакан. Его передернуло. От нее это не укрылось.

— Ну, Тревис, в чем дело…

Он взял стакан и молчал стоял, тупо разглядывая его.

— Дорогой… — Элис подмигнула. — Пусть это будет чаша примирения.

Она все еще не понимала, в чем дело, и была далека от догадки, руководствуясь только своей интуицией и его реакцией. Тревис остолбенел. Он не мог выдавить из себя ни слова.

Элис услышала какой-то шум в соседней комнате, но не обратила внимания, занятая Тревисом.

— Ты как-то странно ведешь себя сегодня. Я предлагаю тебе помириться, а ты…

Тревис решил сделать вид, что пьет, хотя это было нелегко, находясь от нее в двух шагах. Ему казалось, она видит его насквозь, эта новая Элис, и специально провоцирует. У нее даже голос стал другим… а глаза… Никогда еще Элис не казалась ему такой красивой, такой желанной… У него голова шла кругом от этого нового ощущения…

Да разве он раньше не видел, что в ней есть что-то такое, что завораживает, несмотря на наивность и неискушенность… Не может быть, чтобы все так закончилось… Она сказала о примирении… если бы это и вправду…

Элис подняла стакан к своим губам. Еще секунда и… Тревис зажмурился.

И в этот момент раздался дикий крик, и стакан Элис оказался на полу вместе со всем своим содержимым. Джери лежала на мокром ковре и как безумная повторяла: «Ты дотронулась до него?.. Ты хоть каплю пила?..» Элис опустилась рядом с ней на колени. Тревис услышал ее голос: «Нет, не пила… ни капли…»

Они обе плакали, говоря что-то бессмысленное. Тревис оглянулся: на пороге стояли Бренда и Рональд. Лицо Бренды сияло… он никогда не видел ее такой. Он уже перестал что-либо понимать… голова его закружилась…

и последнее, что он помнил — голоса, послышавшиеся внизу.

Дженнифер вместе с горничной пытались успокоить Алекса, который только что выпил сердечное лекарство. Дженнифер хотела вызвать врача, но Алекс не разрешил. Они сидели на диване в гостиной. Алекс расстегнул пиджак и откинулся на спинку, Дженнифер и горничная примостилась по разные стороны от него и с тревогой смотрели, как меняется цвет его лица.

— Мерзавец… — через силу прошептал он. — А эта… Господи, что же со мной происходит… Дженнифер, где она?

— Кто, мистер Китон?

— Где моя девочка? Где?

— Элис в саду.

— Она там одна?

— Нет, с ней моя мама и Рональд. Дин повез Тревиса в больницу… у него что-то с нервами… ничего серьезного. — Дженнифер изо всех сил старалась его успокоить, предупреждая вопросы. — Мистер Китон, может, я все-таки…

— Нет, никакого врача! — отрезал Алекс уже своим обычным тоном и выпрямился. — Я хочу видеть Бренду.

— Бренда и Джери наверху… в комнате Бренды.

— Ясно. — Его лицо застыло, он махнул рукой. — Не могу больше ничего слушать… ничего… помолчите.

Алекс закрыл глаза.

Дженнифер и служанка заметили слезу на его щеке и сами чуть не заплакали. Видеть Алекса, всегда такого энергичного, в подобном состоянии было невыносимо.

Бренда спустилась вниз. Она казалась усталой, но в то же время будто обрела покой и уверенность в себе.

— Джен, Синтия, пожалуйста, оставьте нас одних, — попросила она.

Девушки послушно вышли из комнаты.

Алекс взглянул на нее. Выражение ее лица его поразило. Алекс взорвался, его понесло.

— И ты можешь смотреть мне в глаза как ни в чем не бывало, после всего, что случилось? После всего, что твоя доченька и этот мерзавец…

Бренда жестом остановила его.

— Алекс, если ты считаешь нужным вызвать полицию, мы готовы. Джери уже написала признание.

Она протянула ему листок бумаги.

— Что это…

— Почитай.

Алекс взял листок в руки и пробежал его глазами. Он молча смотрел то на начало, то в конец, не находя слов для той, что стояла рядом с ним.

— Я не знала, что было у нее на уме. Узнала только вчера… точнее сказать, начала догадываться. Тогда и решила посоветоваться с Роном.

— А не со мной?

— Нет… Ты никогда не дал бы мне такого совета, какой дал Рон. Та вода была не отравлена. Мы с ним прошли в комнату Джери, когда ее не было, и заменили лекарство на безобидный порошок. Служанка выманила Джери из комнаты, сказав, что ее просят к телефону. Этого времени нам хватило. Я знаю все тайники в комнате моей дочери… я хорошо ее изучила. Обнаружив лекарство, я сразу же поняла, что она задумала, и подменила его.