Стерва

Митчелл Трейси

Прошло целых пять лет. Позади остались и школа, и колледж. И все это время Тревис сохранял трогательную верность подруге. Они учились вместе в Калифорнийском университете, он, Элис и Джен. Джери после школы пошла работать официанткой, потом стала барменом. Учиться она не хотела. Она так и жила на денежки Алекса Китона, тратя свои на карманные расходы. Джери, как и сам Тревис, была дармоедкой с великосветскими замашками. Никто не знал об их встречах. Иногда ему казалось, что Джен что-то подозревает, но он не был мнительным и быстро выбрасывал из головы неприятные мысли.

А удовольствия, на которые не скупилась Джери, стоили того.

* * *

Началось это на одной вечеринке. Еще в школе. Он тогда выпил лишнего и заснул в спальне друга. А когда проснулся, одежды на нем уже не было, Джери массировала его плечи, касаясь подбородка своей грудью — ничего роскошнее он сроду не видывал — она что-то шептала, и это было так эротично… Разве он мог устоять?

— Я никому не скажу, — говорила она, когда все закончилось, — прости меня, Тревис, но я от тебя без ума. Без ума… ты мне снился. А я тебе снилась?

Он раньше не особенно ее замечал. У Джери была репутация настоящей вампирши. Он никогда не думал, что она может быть такой нежной и так ворковать. Она будто знала, что сказать, как и когда. Иногда он задумывался, не играет ли она с ним в ту же игру, что и он с Элис. Но она так ему льстила (а он был тщеславен), что Тревис проглатывал эту наживку, не желая забивать себе голову чем-то неприятным.

Да он и не видел причин, по которым Джери стала бы разыгрывать перед ним спектакль. Не видел, как она смотрит на Элис — баловницу судьбы, у которой есть все. Он недооценивал силу зависти, потому что сам этим пороком не обладал. Единственный, кем ему хотелось всегда быть, — это он сам, Тревис Питерсон. По его мнению, не хватало ему только денег. А Джери завидовала не только богатству своей подруги. Она мечтала быть ею — в глубине души ей хотелось иметь эти голубые глаза с необыкновенным разрезом, эти розовые губы, белокуро-золотистые локоны, это изящество ручек и ножек, ангельский голосок, а главное, ей хотелось, чтобы ее любил Алекс Китон, чтобы ею восхищалась мать, чтобы Джен была к ней точно так же привязана, да и Тревис… Он хоть и считал ее дурочкой, а иногда, сам того не замечая, так смотрел на нее…

Ей хотелось иметь золотое сердце Элис, хотя сама она вряд ли это понимала. Ведь Элис нельзя было не любить… И Тревис со временем… Ловила же она его странный взгляд, благодаря которому даже Джен начинала верить, что Тревису Элис нужна.

А она, Джери, надоест ему очень скоро, и он променяет ее на другую — разве проблема найти горячую девочку для развлечения в Беверли-Хиллз?

Но Джери знала, что предпринять. Она всю жизнь презирала папенькину дочку, эту Белоснежку с голубыми глазами, которой все доставалось даром. И завидовала, и презирала. Она даже не знала, какое из чувств сильнее. Знала только, что сделает то, что задумала.

Тревис вошел, даже не постучавшись. Он нервничал. Джери всегда была непредсказуемой, а сейчас она просто взбесилась, как дикая кошка. Он боялся, что она накинется на него прямо с порога. Раньше это ему даже нравилось. Но Джери

всегда оставляла царапины, а сейчас это ему ни к чему. Завтра свадьба. А у него ведь с Элис еще ничего не было. Они еще в школе решили подождать брачной ночи. Она была так романтична, что верила, будто он все эти годы… Да, Элис — несовременная Золушка. Сейчас таких поискать.

Это его даже умиляло. Ему нравился контраст — Элис и Джери. В этом есть своя прелесть. Но его пугало, что Джери снимает на видео то, как они занимаются любовью. Раньше он с удовольствием смотрел кассеты вместе с Джери, и это заводило его еще больше. А вот сейчас…

Джери вышла из ванной, обернутая в полотенце.

— Ну что, женишок, побалуемся?

— Джери, не надо…

Но она уже расстегнула его рубашку и добралась до ремня на брюках.

И он понял, что не устоит. Черт с ней, в последний раз. А с завтрашнего дня он будет осторожнее.

Джери вдруг отстранилась от него и отошла в сторону.

— В чем дело?

Он уже не мог сдерживаться и готов был накинуться на нее немедленно.

— Я хочу иначе.

Она поманила его за собой, и он прошел за ней в другую комнату. Там на полу лежал черный парик и защитные очки. Джери скинула полотенце, и он снова пришел в восторг от ее роскошного гибкого тела. Она не спеша надела парик, очки и легла на ковер.

— Что за фантазия? — спросил он. Джери, не ответив, выгнула спину и замурлыкала как кошка.

Он сбросил одежду и лег рядом с ней.

— И прекрасно! — Джери расположилась сверху. — А теперь ты расслабься, малыш.

Через секунду-другую он уже стонал от восторга, забыв обо всем.

Дженнифер и Элис сидели в комнате Бренды Макдауэлл, любуясь свадебным платьем.

— Ты с детства мечтала о таком, — улыбнулась Дженнифер.

— Да. А Тревис сделал мне предложение, когда мы сидели в саду, и вокруг были розы… такая красота, ты не представляешь.

— И ты…

— И я вдруг увидела себя в платье из роз. Это было как… ну… видение, что ли… Ты веришь в такие вещи?

— Ты знаешь, что я не романтик.

— Перестань, Джен, ты тоже когда-то мечтала…

— Забудь. Дин уехал, он сам так решил.

— Ты не захотела выйти за него замуж.

— Элис, ты знаешь, как все было. Он предлагал пожениться немедленно, а я хотела закончить учебу.

— И ты не жалеешь?

— Наверно, если бы Дин по-настоящему любил меня, то подождал бы.

— А может, и он думает, если бы ты по-настоящему любила его, ты уехала бы в Массачусетс вместе с ним.

— Ты знаешь, что мое будущее только здесь. Здесь папина фирма, и я когда-нибудь возглавлю ее.

Джен не лукавила. Она действительно не могла уехать, и все еще злилась на Дина. Если бы он не был таким упрямым и не стремился доказать своей семье, что способен начать все с нуля в другом месте и добиться процветания своего дела, они бы уже…

Впрочем, зачем расстраиваться в такой день? Элис счастлива. А Дин не вернется. Он ей сам сказал: «Если ты так решила, то оставайся. Ты теперь сама по себе».