Степная дорога
Шрифт:
А эти слабые женщины были, к тому же, жрицами. Каждый служитель божества может оказаться смертельно опасным колдуном, шаманом. Местные бандиты наверняка об этом знают не хуже Алахи.
Когда разбойники выпустили Керу, она тяжело упала на пол и со стуком ударилась головой о камень. Это привело ее в сознание. Застонав, Кера слегка приподнялась и оперлась на локоть. В ее темных глазах пылало пламя.
– Будьте вы прокляты… – проговорила она глухо. – Вы осквернили святыню Праматери Слез – Той, Что породила
– Твоя Богиня – воплощенное милосердие, – насмешливо сказал один из бандитов. – Как она может покарать нас? Скорее, она начнет проливать слезы над нашими погибшими душами!
– Как бы вам самим не пришлось горько возрыдать над собой, – прошептала Кера. – Миром правит любовь… Вы нарушили один из главных законов мироздания.
– Посмотрим, рухнет ли один из трех миров после этого! – заявил второй разбойник и слегка подтолкнул Керу ногой. – А пока что – помолчи, старая ведьма!
Кера бессильно опустилась на пол.
– Вы будете страшно наказаны, нечестивцы, – еле слышно сказала она и опустила веки, словно предаваясь на волю судьбы.
– Вот именно, – не скрывая насмешки, согласился один из бандитов. Он распустил завязки своих широких штанов, сшитых по разудалой бандитской моде из огромного куска дорогой ткани, и помочился возле самой головы поверженной жрицы.
– "Покарает"! – вызывающе захохотал второй. – Да что она может, эта богиня! Только слезы лить да хныкать!..
Кера вновь открыла глаза и встретилась взглядом с бандитом, подтягивавшим штаны.
– Вот что я скажу тебе… Вы убили певиц и привратницу – их кровь будет вечно кричать у вас в ушах, покуда вы не испустите свой зловонный дух…
– Заткнись, старая ворона! – Бандит еще раз ударил Керу ногой, на этот раз довольно сильно, так что она, не выдержав, вскрикнула. Ее сорванный голос прозвучал надломленно, точно и впрямь кричала раненая птица. – Заткнись, я тебе сказал! Можешь не трястись за свою давно усохшую невинность! Стану я смотреть на такую каргу, когда вокруг столько сладких, спелых девочек!
С этими словами говоривший поднял факел повыше, и пламя озарило бледные лица и полные ужаса глаза паломниц. При виде гибких, стройных тел, едва прикрытых одеждой, разбойник плотоядно облизал кончиком языка внезапно пересохшие губы.
Робкая Итарра тихо заплакала, натягивая одеяло себе на голову. При этом открылись ее белые ноги. Бандит жадным взглядом так и впился в ее круглые колени.
– Сколько же вас?
Отрывистый вопрос заставил Алаху вздрогнуть и поднять глаза на говорившего. Это был, несомненно, предводитель.
Этот человек, вооруженный лучше остальных, держался уверенно и властно. Он не кричал и не топал ногами, никому не угрожал и не изрыгал проклятий. Но его негромкий, спокойный голос звучал повелительно, и в нем чувствовалась настоящая
Предводитель разбойников был одет в плотную кожаную куртку с металлическими пластинами – заменитель тяжелого доспеха. Судя по смуглому лицу с острыми чертами и темным глазам, это был халисунец. Алаха ничего не знала о воинах этой страны, но видела: перед ней был человек, от которого не приходилось ожидать пощады. Достойный враг. Она еле заметно улыбнулась. Ей захотелось убить его. И в какое-то мгновение она вдруг поняла, что сумеет это совершить. Она еще не знала – как. Знала только, что сумеет.
Мысленно возблагодарив Богов своего рода за это знание, она приготовилась ждать удобного случая нанести удар. Боги поддержат ее руку, укрепят ее дух, сделают ее сильной.
Халисунец Сабарат окинул спальню быстрым, оценивающим взглядом.
– Так. Восемь. Отборные девочки… Благородные девственницы, как уверяла эта старая ворона… Господин Фатагар будет доволен.
– Благородные девственницы! – хмыкнул разбойник с хриплым голосом. – А ведь нам, кажется, заказывали… как там выразился этот твой Фатагар?
– Фатагар, положим, не "мой", – возразил халисунец. – А заказывал он… – Тут разбойник, не выдержав, усмехнулся, блеснув белыми зубами. – "Надкушенные персики".
Двое остальных бандитов разразились хохотом.
– Вот надкусыванием этих сладеньких персиков мы сейчас и займемся, чтобы благородному господину не пришлось утруждать себя! – Они снова и снова повторяли эту грубую шутку, смысл которой был слишком ясен несчастным жертвам.
Четвертый бандит, одетый в меховую куртку и теплую шапку из волчьего меха – так одеваются варвары из северных краев, откуда-нибудь с верховья Светыни – тряхнул головой.
– Не слишком увлекайтесь девочками, – сказал он хмуро. – Заказ Фатагара из Мельсины – это, конечно, недурно.
– "Недурно"! – хмыкнул Сабарат. – Торговец платит чистым золотом за каждую голову!
"Голову"! Это выражение заставило девушек вздрогнуть – некоторые решили, будто какой-то злодей из Мельсины захотел украсить свои покои отрезанными девичьими головами. Одна только Алаха сжалась от негодования. Она-то прекрасно поняла, о чем говорит работорговец. По головам степные народы считали скот, а торговцы живым товаром – рабов…
– Клянусь Хеггом и его волосатыми яйцами! – продолжал северянин. – Вы заметили, какие здесь крепкие ворота? Какие лабиринты и ходы, не говоря уж о ловушках? Мы едва не угодили в яму с кольями на дне. Спрашивается, кого эти старые совы здесь так охраняют? Истукана их слезоточивой Богини? Но идол деревянный, лишь покрытый золотом…
– О чем ты говоришь? – заинтересовался вдруг Сабарат.
– Да тут, небось, припрятаны несметные сокровища! Не девчонок же, в самом деле, они так рьяно охраняют!