Стажерка
Шрифт:
— Они все разные. Двух одинаковых нет. Кому как повезет, — хихикнула я. — Добавку хотите?
— А выбрать нельзя?
— Нет. Каждый ловит свою удачу, — назидательным, надеюсь, тоном, сказала я, доставая следующие одиннадцать контейнеров, сдвигая их к середине стола.
Когда все умяли уже третьи свои бутерброды, я стащила с шеи робота трикотажный шарфик.
— Кто хочет еще?
— Я! Я! Я! Все… — загомонили бравые десантники.
— Тогда давайте поиграем! Самому голодному завязываем глаза и выдаем бутерброд. Он должен
Все оживились и вызвались стать «самым голодным». Первым глаза я завязала Факиру, как сидящему рядом со мной.
— Эээ, — промямлил он, жуя бутерброд. — Хлеб черный… Остальное просто вкусно!
Компания развеселилась.
Когда по кругу все отчитались о своих наблюдениях с завязанными глазами, дошла очередь до меня. Но я сказала, что сама заказывала бутерброды, знаю, что на них, так что будет нечестно проверять и меня. Но парни настояли на своем.
— Тьфу, гадость какая! Какая куриная гузка подсунула мне горчицу? — завопила я, отплевываясь и сдирая повязку под дружный хохот.
Уроды. Наверное, Факир постарался. Ненавижу горчицу, хотя к большинству соусов отношусь с восторгом.
Тут дело такое. Еще в Академии мы поняли, что при слабой гравитации и в невесомости вкусовые пупырышки практически перестают функционировать. Поэтому, чтобы ощутить вкус еды, а не жевать резиновый башмак, активно используются соусы. Самые популярные — острые, вроде аджики, но и другие тоже хорошо идут. И надо же было этим наблюдательным уродам налить мне на вполне пристойный бутерброд эту горчицу!
— Гады. Испортили бутерброд!
— Не фырчи. Давай, доем, выхватил у меня из руки остатки Свист.
— Подвожу итоги, — официальным тоном заговорил Бак. — Лучше всех справился с задачей Пион. На втором месте у нас Торбо. Все остальные, включая меня, — двоечники и отстающие! Так, организатор, какие призы победителям?
— Поцелуй прекрасной дамы! — пискнул Свист.
— В лоб дам, — пригрозила я ему кулаком. — Приз — возможность выбрать следующий бутерброд в открытую!
— Тащи! — оживился Торбо. — А вы все — давайте, быстро отвернулись к стенке, вам достанется то, что останется после нас в кэпом!
Когда суета с поеданием утихла, кто-то спросил у меня:
— Ты, вроде бы, танцорка?
— Была, — покачала я отрицательно головой. — Акробатические танцы. В школе. Теперь уже вряд ли.
— У нас Бак тоже танцевал. Раньше, — подмигнул мне Свист. — Может, что сбацаете?
Глаза у десантников горели веселым огнем. Нет, совсем ни к чему все это. Не стоит заводить парней, они и так все на взводе. Лучше снизить накал…
— На «Фениксе» гитара есть? — спросила я.
— А ты что, умеешь бацать? У Фиша есть!
Фиш с интересом посмотрел на меня, выскочил, и через несколько секунд вернулся с гитарой.
Я тронула струны. Надо же, идеально настроена!
Решила, что лучше буду петь на русском, а не на всеобщем — пусть слушают голос и мелодию, совсем
— 'Акробаты, клоуны и мимы,
Дети горькой правды и отваги.
Кто мы в этой жизни — пилигримы,
Вечные скитальцы и бродяги.'*
Начала я медленно, тихо, оглядывая сидящих вокруг. Неожиданно кэп взмахнул рукой и над столом появилось голо. По темно-синему фону побежали голубовато-белые слова — перевод на всеобщий. Жалко, отвлечет от мелодии. Хотя я ведь не профессиональная певица, так что пусть отвлекаются.
— Переделать бы слова… Не ветра и дожди нас секут, а кометная пыль, — фыркнул Георг-Факир. — Любители тут собрались…
Я заметила, как Муоз метнул в меня предостерегающий взгляд. Да, нужно уходить от темы. Снова тронула струны:
— 'Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую,
Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Задумаюсь вновь и, как нанятый, жизнь истолковываю,
И вновь прихожу к невозможности истолковать.'
Уж сережка ольховая, надеюсь, ни на кого фривольных мыслей не наведет… Ой. Хорошо, что вовремя остановилась. Последний куплет в такой компании лучше не петь, так что вместо куплета из песни, добавила строчки из оригинального стихотворения:
'И пристани новой не верь, если станет прилипчивой.
Призванье твое — беспричальная дальняя даль.
С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный,
и снова отчаль и плыви по другую печаль.'
Мужественные десантники скуксились, задумались. Все-таки мелодия их проняла. Я протянула гитану Фишу: может, теперь он что-то споет?
Но тут поднялся кэп:
— Концерт и обжираловка закончились. Все по местам!
Я вышла первой — ближе всех к двери сидела. За мной потянулись остальные.
???
Песня «Пилигримы» на стихи Юрия Рыбчинского известна нам больше в исполнении Александра Малинина.
Песня «Сережка ольховая» на стихи Евгения Евтушенко известна по старому фильму «И это все о нем».
Глава 15
Пилотское «братство»
Вечеринка удалась. Никаких развлечений, никаких танцев. Просто ели, пикируясь и соревнуясь, послушали песни. Надо будет еще как-нибудь собраться, послушать Фиша.
Когда начали расходиться — кто на дежурство, кто поспать, парни одобрительно хлопали меня по плечам.
Я успела три часа поспать, принять душ и ровно в три явиться на свою смену.
Да, конечно, все знают, что пилотирует корабль кискин. Но по регламенту в кабине обязательно должен быть пилот. На случай непредвиденных ситуаций. Если миссия или ситуация сложные, в кабине пилота дежурят двое. В штатных ситуациях — по одному.
На «Фениксе» пилотов сейчас было двое — кудрявый Торбо и я, вот мы и сменяли друг друга каждые шесть часов.