Стажер

Кароль Елена

— Ва-ау… — не удержалась от возгласа, даже не зная, что именно чувствую. То ли радость, то ли изумление, то ли просто оторопь. Башня из денег! Выше моего роста! Никогда столько не видела.

— Всё ради тебя, внученька, — хвастливо заявил поручик и я тихонько рассмеявшись, поблагодарила. — А теперь давай шустренько, я пока на стреме постою. Ходят тут иногда… маргиналы всякие!

Взбодренная знанием, что нам могут помешать, я начала торопливо раскладывать деньги по коробкам. В общей сложности получилось десять с половиной, причем я не

заполняла их доверху, чтобы спокойно поднять и вынести.

Когда последняя купюра перекочевала из сарайчика в коробку, я так же быстро перетаскала их в машину, запретив Прохору мне помогать. Ржевский отчитался, что на горизонте никого подозрительного, и мы вернулись домой.

На всю эту авантюрную операцию ушло часа полтора-два, так что на улице уже вовсю царствовала ночь, но стоило внести первую коробку в холл, как удача мне изменила, и первым, кого я встретила, был Док.

— Полиночка, ну что же вы так?! — возмутился он, буквально вырывая ношу из моих рук. — Тяжести таскаете, да ещё и на ночь глядя?!

— Надо, — заявила я кратко, сопроводив это многозначительным взглядом. — А вы что не спите?

— Не спится, — так же кратко ответили мне. — Куда нести?

— В кабинет.

В итоге Док, подняв одну коробку и узнав, что их еще десять, позвал остальных (оказывается, ещё никто не спал), и мужчины перетаскали всё в один заход, сразу беря по две коробки, для них это было совсем не тяжело.

Особенно судя по шуточкам Щена и Айдара. Мужчины даже не постеснялись полюбопытствовать, что там лежит, на что я честно ответила:

— Бумага.

Деньги ведь из бумаги делают, верно?

— А зачем вам столько бумаги? — удивился непосредственный огневик.

— Надо, — улыбнулась, всем своим видом давая понять, что это максимум моих откровений.

— А, ну раз надо, — рассмеялся Денис, даже не думая обижаться. — Тогда ладно. Это всё или ещё что-то есть?

— Всё, спасибо. Всем большое спасибо, — поблагодарила «Витязей» одним махом.

И с нескрываемым облегчением выдохнула, когда они ушли из кабинета.

Фу-ух! Это было нервно!

Чувствуя, что меня и впрямь слегка потряхивает (как ни крути, а мы преступали закон), я предпочла спуститься вниз, порадовалась, что на нашей кухне никого, бессовестно ограбила холодильник на рыбную запеканку (две порции!), налила себе сладкого чаю и ушла с едой наверх.

Там, никуда не торопясь и бессовестно наслаждаясь тем, что немножечко богата, я со смаком поужинала, затем разобрала одну коробку по стопкам и номиналу, радуясь, что деньги разложены в пачки, и это серьезно облегчает мне работу.

Ну а там, где одна коробка — там и вторая! И третья, и четвертая…

В общем, я разобрала их все, разложив по разным углам кабинета по номиналу стопочками по десять пачек, затем переписала, ужаснувшись тому, как в один миг стала богаче на пятьдесят три с половиной миллиона, сложила обратно по коробкам, но уже четко по номиналу, и пересчитала снова.

Получилось

три коробки с тысячными купюрами, четыре с пятисотенными и три с сотенными.

Всё хорошо, но как теперь это всё хранить? Не в углу же!

— Ну и чего грустим? — поинтересовался Ржевский, всё это время составляющий мне компанию в кабинете, но не мешающий, что тоже было очень важно.

— Думаю, — произнесла с предельной серьезностью. — По идее их все надо сдать в банк. Но что-то мне… волнительно. Банк не заинтересуется, откуда у меня деньги?

— Обязательно заинтересуется, краса моя, обязательно, — подтвердил Ржевский. — Поэтому в банк лучше сдавать от силы сотню-другую — на карманные расходы. Остальное в идеале стоит пустить в дело и наличными. Например, купить какой-нибудь… заводик. Или бутик. Кафе. Что тебе ближе? Клинику? А может и вовсе акции современных предприятий и жить на дивиденды?

Хм-м…

— Надо подумать, — кивнула, благодаря за толковые подсказки. — Ты прав, нужно вложиться в дело, чтобы начать получать стабильный и официальный доход. Деньги должны работать. Кстати, напомни мне завтра позвонить Шаврину, что-то его давно не слышно. Интересно, сколько он смог выручить с тех старых ценных бумаг?

— Договорились. Прямо с утра?

— Да, лучше с утра. Потом у меня очередное занятие со Стужевым, боюсь, потом мне будет совершенно не до общения с людьми. — Усмехнувшись, невольно потерла лоб, где, конечно же, не осталось никакого шрама, но память не обманешь. — Заодно стоит обзвонить всех до единого кредиторов и уже закрыть этот вопрос окончательно. Кстати, а что у нас в подвале? Только честно.

— А что у нас в подвале? — прикинулся веником Ржевский.

— Два клада, — усмехнулась я и вкрадчиво поинтересовалась: — Димочка, что ты скрываешь?

— Полечка, давай не сейчас? — заюлил поручик. — Вон, лучше колечко себе новое купи или сережки. И платьице! Шубку тоже можно, сейчас в моде песец. Я денег добыл, а ты, будь добра, найди им применение. Договорились?

— Дим, ты ведь понимаешь, что я всё равно выясню.

— Понимаю, — посерьезнел Ржевский. — Но давай чуть позже? Уверяю тебя, что бы там ни лежало, это не вредит ни тебе, ни дому, ни остальным. И насчет того, что разломы появляются в доме из-за меня — чушь. Ясно?

— Ну всё-всё, раздухарился, — усмехнулась. — Уговорил, отложим эту неприятную тебе тему на конец месяца…

— Года! А лучше десятилетия!

— Хорошо, года, — пошла на разумную уступку и прикрыла усталый зевок ладонью. Всё же шел уже третий час ночи и стоило хоть немного успеть поспать до утра, а то опять весь день пойдет наперекосяк. — Ладно, пойду я спать, пожалуй. Если что — буди. Если ничего — делай всё, что тебе хочется. Только людей не пугай, хорошо?

— Кто ж знал, что она такая впечатлительная, — поморщился Ржевский, моментально сообразив, о чем я. — Я просто поздоровался. Кстати, остальные твои домочадцы восприняли меня нормально.