Стажер
Шрифт:
— Да-а…
— И что молчим?
Уля смущенно поморщилась, но потом горячо заверила меня, что сегодня же подготовит промежуточный отчет нашей домашней бухгалтерии, где распишет все расходы, которые у нас прошли за эти три недели, к ним приложит чеки и те записи, где я ей давала денег.
Не стала отмахиваться, понимая, что доверие — доверием, а учет необходим. В итоге мы вместе сходили наверх, я дала ей наличных с запасом, а потом с чистой совестью отправилась в кровать. И плевать, что три часа дня! Наставник сказал «спать», я — девочка
М-м… кайф!
И ничего мне не снилось, красота!
Проснувшись в глубоких сумерках и без особого желания вставать и что-то делать, я не сразу увидела сидящего в кресле Ржевского, небрежно листающего справочник по медицине, но стоило призраку заметить, что я больше не сплю, как он поторопился заговорить.
— Краса моя, наконец-то! Думал, уже до завтра придется все наши грандиозные планы отложить. Как себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила почти честно, прикрывая сонный зевок ладонью. — А какие у нас планы?
— Становиться богаче и влиятельнее, — ухмыльнулся гусар. — Помнишь, я говорил, что начал потихоньку воплощать наши… кхм, задумки в жизнь? Я про те, которые связаны с деньгами и преступниками, которые их для нас приготовили.
— Продолжай, — улыбнулась с интересом.
— В общем, эти глупцы, не доверяя банковской системе, предпочитают хранить наличность в личных сейфах и прочих хранилищах, — пренебрежительно усмехнулся Ржевский. — И наивно верят, что их спасет репутация отморозков и ширина стен. Если кратенько: я проник и вынес. Всё!
— Ага… — Задумавшись, поняла, что меня кое-что смущает. — А всё: это сколько?
— Вот знаешь, сильно не считал, — хохотнул поручик, лихо накручивая свои усы. — В килограммах будет где-то под сотню. Но там купюры разного номинала. Если на глаз прикинуть, то миллионов сорок-пятьдесят… Может и шестьдесят наберется. Но надо считать.
— Ага… — повторила уже с растерянностью и не зная, что сказать ещё. Потом немного тревожно взглянула на Ржевского и произнесла: — Дим, а это не перебор? Ты кого вообще обокрал?
— Не обокрал, а экспроприировал! — важно вскинул палец гусар. — Причем не честно заработанное, а точно незаконным путем, сто процентов. И нет, мне не стыдно. И никогда не будет. Я не считаю этих подлецов за людей и разорять их мне не зазорно.
— Ну… — я облизнула губы, в чем-то даже с ним соглашаясь, — допустим. Ты прав. Но тебя ведь не видели? На нас не выйдут?
— Не видели, не выйдут и вообще, им есть чем заняться, — злорадно ухмыльнулся призрак. — Это Абашидзе. Мерзавцы и отморозки, воры, мошенники, убийцы и вымогатели. В сейфе я нашел в том числе кое-какие документы, касающиеся их незаконной деятельности, и как добропорядочный гражданин своей империи доставил их, куда следует. Так что ликуй и благодари — мафиозного клана Абашидзе больше не существует. Ну, это если имперский сыск ворон считать не будет. Я молодец?
— Ты герой, — рассмеялась, но с искренней благодарностью. — А где деньги?
— Да, о них родимых, —
— Не поверишь, не до них пока, — вздохнула, признавая правоту Ржевского.
Не поеду же я за воро… кхм, экспроприированными деньгами на такси?
— А деньги надо срочно забрать? Или пара дней у нас еще есть?
— Лучше бы побыстрее, — покачал головой призрак. — Место не очень надежное. А если пойдут дожди, то вообще всё размокнет и испортится.
Начав кусать губы и лихорадочно размышлять, как быть, я сразу же отбросила идею просить помощи у «Витязей». Нет-нет, не стоит. Или застыдят, или того хуже, заставят отдать государству. Понятно, что не обратно бандитам… Но мне от этого не легче.
И да, я меркантильная дрянь! И нет, мне не стыдно.
Стыдно у рабочих воровать и у матерей-одиночек, у пенсионеров и студентов, а у тех, кто наживается на чужом горе и слабостях — не стыдно. Вообще.
— Как думаешь, Ульяна или Прохор умеют водить?
— Прохор, — уверенно кивнул поручик. — У него есть права. Возможно просрочены, надо узнать. Думаешь, взять его водителем? Согласен, здравая идея. Сейчас поедем?
— Да.
— И правильно!
Попросив Дмитрия отвернуться, я быстро оделась в универсальные брючки-футболку, выбрав одежду темных тонов, затем сходила в комнату к Прохору, который обрадовал меня согласием и тем, что права у него истекают лишь в конце года и есть действующая доверенность на автомобиль, так что я просто прихватила из кладовки побольше коробок, с которыми переезжала (их не стали выбрасывать, вдруг пригодятся), по совету призрака взяла ветровку, и мы отправились на дело.
При этом Ржевский благоразумно стал невидимым. Оказывается, он теперь умел и это, появляясь перед людьми по собственному желанию, и по дороге в красках рассказывал мне о том, как психовал и бесился Барам Абашидзе, ежедневно обнаруживая пропажу то одной своей заначки, то другой.
Как-то даже жалко стало мужика… Но всего на долю секунды!
Глава 7
А потом мы подъехали к заброшенному домику неподалеку от казино «Стрекоза», Прохор заглушил мотор, Ржевский открыл калитку изнутри и я прошла на участок, напрочь заросший бурьяном, малиной и крапивой мне по грудь.
Жуть!
Зато стало понятно, зачем мне ветровка, учитывая, что на улице даже ночью уже выше десяти градусов тепла. При этом деньги поручик прятал не в доме (тот был заперт), а в кривом-косом сарайчике с худой крышей. Тот был заставлен каким-то хламом и по доброй воле вряд ли туда кто-то бы сунулся, но и мы этого делать не стали. Вместо этого Ржевский обошел его сзади, вынул из расшатанных пазов три доски и предъявил мне свою добычу, которая стояла внушительной толстой башней различного номинала прямо за этими досками.