Стая
Шрифт:
— Да, это очевидно. Одна твоя часть по мне точно соскучилась, — ухмыльнулась Вера, остро чувствуя, в какой именно части его красивого сильного тела сконцентрировались вся тоска и скука.
Ее губы жадно приникли к его приоткрытому рту, бесстыдно лаская язык.
— Выпорю… — прошептал Денис.
— Можно, — с полустоном выдала она. — Этого мы еще не пробовали, — вздрагивала в сексуальном томлении, с наслаждением наблюдая, как по скулам его расползается румянец, и он стискивает челюсти, стараясь сдерживать бешеную волну возбуждения. И сама уже двигалась, чувствуя
Все же, Верочка приняла его слова как руководство к действию. Проворно стянула с себя футболку, оставшись в черных трусиках. Но только на несколько секунд. Трусики слетели тоже, и она с довольным стоном села сверху, выгибаясь от невероятного удовольствия, какое испытывала почти всегда в этой позе.
— Господи, благодарю тебя за то, что в моей жизни есть Шаурин, — задыхаясь от восторга, проговорила она.
Денис расхохотался, хотя сейчас было ну совсем не до смеха.
— Вера, бесстыдница. Вечно из секса комедию устраиваешь.
— Это не комедия, а правда жизни, — вздохнула она, ритмично и плавно двигаясь вверх — вниз, упираясь руками в спинку кровати. — Не знаешь ты, как тяжела женская доля без крепкого мужского… — охнула, — …плеча.
— Вера, закрой рот. Или останешься без оргазма.
— Поздно…
Как только тяжелые портьеры намекнули, что рассвет постучался в окно, Шаурин открыл глаза и уставился в потолок. Вера мирно сопела рядом, крепко прижавшись, так что между их телами он чувствовал влажную испарину. Попытка снова уснуть, как обычно, провалилась. Осторожно отлипнув от подружки, Денис выбрался из кровати, чтобы освежиться под душем. Освежиться удалось сполна, потому что горячая вода оказалась совсем не горячей. Обмахнувшись полотенцем, вернулся в спальню и начал собирать раскиданную по комнате одежду, чтобы прикрыть свой голый зад. Вера не шелохнулась. Денис прилег рядом и, пригнувшись, негромко проговорил ей на ухо:
— Вера, будешь кофе?
— М-мм… — скривилась, утыкаясь лицом в подушку, что означало: «Отвали».
— А омлет? — настойчиво предлагал он, но она так же упорно отказывалась открывать глаза.
— Не хочу я никакого омлета.
— Я хочу, Вера.
— В холодильнике найдешь все, что тебе надо. Где кухня знаешь, — подняла руку и ткнула пальцем в сторону двери.
Наглость, конечно, с ее стороны. Никакой благодарности за утренние ласки и доставленное удовольствие, но трогать Веру утром — равносильно, что подносить спичку к бочке с порохом. Взорвется и обматерит ни за что.
Прошел на кухню, поставил чайник и фыркнул, узрев на столе рядом с громоздившейся кучей книг и тетрадей тарелку с засохшими бутербродами, и недопитую чашку чая. Выбросил сухари в мусорное ведро, убрал посуду в мойку. С тяжелым вздохом стер с поверхности стола коричневые круги, оставленные донышком чашки.
Пока чайник грелся на плите, взял одну из книг и прочитал название. В руках у него оказался труд Бакунина «Государственность и анархия». Полистал страницы, просмотрел пару абзацев по диагонали. Мысли, однако, возвращались к
Выступая, словно пава, на кухню вплыла Верочка.
— Не спится? — усмехнулся Денис и вернул книгу на место.
— А разве ты дашь поспать? Гремишь как слон в посудной лавке, — насупившись, проворчала подруга, потирая лицо.
— Не преувеличивай. Я уже полчаса сижу тихо и дышу через раз. Тебя просто совесть замучила.
— Не дождешься, — буркнула и вытащила из холодильника яйца для омлета. — Есть ростбифы. Разогреть?
— Нет, холодные давай.
— Да, ради бога, — пожала плечами.
— Я и не предполагал, что все так плохо. — Иронично вздернул бровь и кивнул на гору книг на столе.
— Хуже некуда, — призналась Вера. — Кажется, родители вознамерились выдать меня замуж. Пристроить, так сказать. И уже есть подходящая, по мнению маман, кандидатура.
— Окстись! Куда тебе замуж?
— Я им так же сказала. Уж лучше спать с учебником по гражданскому праву. Но мама все равно продолжает таскать домой одного нудного аспиранта. Поэтому я поступаю в аспирантуру.
— А — а, ну да. Клин клином вышибают. Я уж подумал, что ты решила революцию устроить, Вера — Анархия.
— К экзаменам готовлюсь. Буду воплощать в жизнь мечту родителей, пойду работать к отцу на кафедру, напишу диссертацию, стану кандидатом, потом попру в доктора.
А мечты у папы, — доктора юридических наук, заведующего кафедрой криминалистики в одной из высших школ города, — в отношении дочери были вполне реальными и обоснованными. Не зря Верочка так высоко метила.
— Как у тебя все распланировано, прям завидую твоей целеустремленности, — съехидничал Денис.
— Все равно собиралась, только думала погуляю годик-другой. А тут — на тебе! Нет, у меня другие планы, извиняйте. Возьму маму в научные руководители, мозги так ей сверну, что она и думать забудет о моем замужестве.
— Это да. Мозги свернуть ты можешь.
Вера щеголяла по кухне в одной футболке. Поговорить для нее — как дышать. Косноязычием не страдала, а потому сон у нее прошел быстро, и наступила бодрость духа, позволившая ей в считанные секунды накрыть на стол. Она поставила тарелки, разложила столовые приборы и села рядом.
— Кофе нет, — сообщила, поймав подозрительный взгляд Дениса, направленный на дно чашки с чаем.
— Как обычно, — вздохнул он.
— Не забудь, с тебя еще цветочки и эскимо. — Верочка лукаво улыбнулась.
— Я вместо эскимо, а цветочков у тебя целая клумба будет.
— Ох, как утром ты заговорил! А вчера так столько всего наобещал! — покачала головой.
— Верочка, ты же знаешь, в такие моменты во мне просыпается ненужная тяга к романтизму. Правда, по мере расщепления алкоголя в крови, она проходит.