Стаут
Шрифт:
– Ты знаешь это по своему опыту?
– Я была беременна, когда ушла от Мартина. Но после его нападения…
– Черт подери, Аделин.
– Я не знала, что беременна, пока не проснулась в больнице, где врачи сказали мне, что я потеряла ребенка. В то время, выкидыш был не более, чем медицинский диагноз. Знаю, это звучит ужасно, и не так должна говорить новоиспеченная мать, но я никогда не испытывала чувств, когда узнаешь радостную новость о беременности. Он уже был мертв, когда я узнала об этом. Для меня
– Убийца. Может быть не в традиционном смысле, но результат один и тот же – смерть.
Годовщина ее почти смерти – это также и напоминание о ребенке, которого она потеряла. Независимо от обстоятельств.
– Ты когда-нибудь посещала психотерапевта?
– Да. Похоже мне понадобилось гораздо больше времени на лечение, чем любому другому человеку.
Она была близка к смерти. Смерть брата. Потеря ребенка. Слишком много для одного человека. Как она смогла выкарабкаться? Остаться такой живой? Такой…невероятной?
– Вот как в моей жизни появилась кулинария. Мой врач посоветовал мне попробовать что-то конструктивное. Порой я думаю, что это единственная причина, почему я не сошла с ума, - Аделин делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
– Знаешь что? Это не для первого свидания.
Я улыбаюсь. Она права, я не хочу, чтобы она грустила сегодня.
– Как думаешь, тесто готово?
– Надеюсь, потому что я голодна, - она встает и тянется к моей руке.
– Давай пиццерианин, сделаем пиццу.
***
Твою мать.
Я в баре для трансвеститов. Мне не избежать подколов, если Тэп и Портер узнают об этом.
Высокая, фигуристая блондинка по имени Пусси Галор рассказывает о себе, как о хозяине…хозяйке вечера. На ней платье, полностью усыпанное блестками, парик, косметика. И огромные сиськи.
– Что с грудью?
Аделин наклоняет голову и поднимает брови.
– Кто-то заинтересовался?
– Нет, простое любопытство.
– Во-первых, она искусственная, ее передают от одного к другому. Некоторые принимают женские гормоны. Некоторые прошли через смену пола и сделали силиконовую грудь. Ну а есть просто люди, которые ничего не делают, кроме блеска и блесток.
– Те, что без «сисек», набивают лифчик поролоном?
– Ну, да, но не как девушки в пубертатный период. Без носков и ткани. Большинству приходится покупать тоже самое, что и женщинам с мастэктомией.
Я этого не понимаю. Мысль о том, что мужчины одеваются, как женщины, слишком дикая для моего ума. Не хочу быть таким или выглядеть как они. Мне и так комфортно.
Но думаю, можно сказать то же самое и о тех людях. Возможно у большинства из них нет желания ездить на мотоцикле или колотить грушу кулаками. Или вколачивать свои члены в тугую, влажную киску.
А может, они и так все это делают. Я не знаю. Меня это не волнует. Я здесь только потому, что Аделин
Пусси Галор объявляет группу из пяти человек.
– Черт. Они так быстро двигаются на этих трахни-меня шпильках.
– Я ношу каблуки с пятнадцати лет, но нет никаких вариантов, что я смогу повторить это не вывихнув лодыжки.
Группа танцует под песню “It’s Raining Men”.
– Первый номер всегда групповой, - на сцене выступает и афроамериканец.
– Это Морисон?
– Нет. Он наверняка в раздевалке наносит последние штрихи в своем макияже.
– Что он ответил, когда ты сказала ему, что приведешь меня?
– Я не сказала ему. Я хотела, чтобы это был сюрприз.
Представить себе не могу, что выйти вот так на сцену и сделать что-то подобное очень легко.
– Он бы нервничал, если бы знал, что мы придем?
– Нет. Морис плевать хотел на мнение других о нем, поэтому он никогда не нервничает. Я подумала, что это будет в твоих интересах, если он не узнает раньше времени.
– В моих интересах? Что это значит?
Аделин смеется.
– Увидишь.
Пусси Галор возвращается на сцену.
– А теперь, дамы и господа, соедините свои прекрасные, ухоженные ручки вместе, чтобы поприветствовать одного из фаворитов нашего клуба. Мисс мокрая Хьюсти.
Толпа взрывается аплодисментами и криками.
– Похоже, он любимец толпы.
– О, да. Она хорошо взаимодействует с толпой.
– Что? Он или она?
Меня это немного смущает.
– Для каждого по-разному. Морис не делал операцию по смене пола, не вставлял грудные имплантаты, так что в обычной жизни он – «он». Но здесь он – «она».
Это сбивает с толку. Я думал он носит женскую одежду все время.
Я сразу же узнал песню Уитни Хьюстон "All the Man I Need".
– Ты сказала, что он взаимодействует с толпой. Что это значит?
– Расслабься. Устройся поудобнее. Наслаждайся шоу.
Не уверен, что мне нравится ехидная ухмылка на её лице.
Морис или Мокрая Хьюсти выходит на сцену, и я в шоке от того, насколько женственным он выглядит. Он не высок и неуклюж, как большинство королев. Если бы я встретил его на улице, то подумал бы, что он женщина.
– Он выглядит, как женщина.
– Я знаю. Потрясающе, правда?
Он открывает рот, и я клянусь, это женский голос.
– Это его настоящий голос?
– Да.
– Это безумие.
Мне интересно, сколько раз мне на улице встречались женщины, которые таковыми не являлись.
Один из братьев моего братства один раз целовался с девушкой, в итоге выяснилось, что она на самом деле ею не являлась. Я всегда думал, что это прикол, и что тот парень был геем и пытался скрыть это после того, как мы его застукали. Но теперь я вижу, как все может быть на самом деле.