Статья Пятая
Шрифт:
– Понятно, - сказала я ровно. Множество злых директрис. Множество исправительных учреждений. Этого уже было достаточно для того, чтобы я снова почувствовала себя слабой. Слабая улыбка Ребекки исчезла.
– Брок говорит, что Сестры принимают участие в делах, - сказала она.
– Управление благотворительностью и продуктовыми поставками и прочая чепуха. Разумеется, никто не знает, правда ли это.
Мама была волонтером в нашей местной столовой. Я с трудом могла представить её в синей юбке и с дурацким платком на шее.
– Так значит, Брок отчитывается перед Милицией
– спросила я. Ребекка смотрела на меня непонимающе, и я осознала, что она никогда не слышала этого прозвища ФБР. Находясь здесь с четырнадцатилетнего возраста, она немного отстала от жизни.
– Милиция нравов, - задумчиво сказала Ребекка после того, как я все объяснила.
– Забавно.
Очевидно, чтобы избавлять общество от злодеев, большого мастерства не требовалось. Теоретически, здешними солдатами командовало ФБР, но мисс Брок руководила их повседневной деятельностью. К несчастью, это значило, что Шон очень мало контактировал с военными за пределами этого учреждения.
– Но есть курьер, - продолжила Ребекка.
– Он бывает здесь каждую неделю и доставляет мисс Брок сообщения. Указы от управления образования. Поправки к Статуту. Ну и так далее. До Шона иногда доходят слухи. Он узнал, что некоторое время назад было решено прекратить суды над нарушителями Статей, и это оказалось правдой. Уже более месяца солдаты не заглядывают сюда за свидетелями.
– Прекратить суды? Что это значит?
– спросила я, чуть повышая голос.
– Тсс!
– Она жестом указала, чтобы я опустилась обратно на кровать.
– Я не знаю, что это значит. Может быть, твою маму просто отпустят. А может, отправят на реабилитацию. Шон упоминал, что обвиняемым нужно будет "отработать" что-то вместо судов. Думаю, это вышел новый протокол. В следующем месяце Шон будет проходить обучение на основе него.
Я представила себе маму, оказавшуюся на моем месте. Представила, как ее маленькие ладони с наманикюренными ногтями лежат на столе, а Брок лупит по ним розгой, как в моем сне. Я представила, как непокорность сменяется страхом. Как мама корчится на полу, как это было при Рое.
Я не могла позволить этому произойти. От самой мысли о том, что ей могут причинить страдания, мне становилось плохо.
– Нельзя, чтобы это случилось с моей мамой. Я должна найти ее. Должен же быть какой-то выход. Что пыталась сделать Кейтлин? Как ее поймали?
– спросила я.
– Шон сказал, что ее поймали у южной стороны ограды. Она пыталась перелезть.
Кейтлин была долговязой, но никто не назвал бы ее спортивной. Я не могла представить ее перебирающейся через забор. Но, с другой стороны, в отчаянии люди способны на невероятно безумные поступки. Мне следовало бы это помнить.
– Другого способа нет? Дыр в заборе? Запасных выходов?
Ребекка беспомощно пожала плечами.
– Охрана каждый час обходит периметр. Единственный путь наружу - главные ворота. А они охраняются, и дежурные обыскивают все средства передвижения.
– Никто никогда не сбегал?
– недоверчиво спросила я.
Ребекка свернулась
– Одна девочка, сразу после того, как я попала сюда. Она перелезла через забор и пробралась в лес, но шел такой сильный снег, что она умерла от переохлаждения. Брок заставила солдат принести ее тело в столовую, чтобы показать нам, что произойдет, попытайся мы сбежать. Тело девочки было черно-синим и...
– Ребекка качнула головой, будто бы пытаясь отогнать воспоминание.
– Тогда Брок и дала солдатам разрешение стрелять в любого, кто окажется слишком близко к забору.
Я вздрогнула, подумав о том, как опустошающе было бы достичь свободы, только чтобы снова ее потерять.
– Только три девушки с тех пор зашли достаточно далеко в своих попытках сбежать, и всех их убили. Когда что-то подобное происходит, это надолго отбивает у остальных охоту. Если ты достаточно безумна, то будешь первой после Кейтлин.
Понимание реального положения дел начало укореняться где-то в моем животе. Если я попытаюсь сбежать, то должна понимать, что это может стоить мне жизни, и если я умру, то это, скорее всего, будет насильственная смерть. Но если я останусь, то никогда не узнаю, была ли моя мама избита, брошена в тюрьму или расстреляна.
Западня. У меня было два варианта. И оба были не ахти какие.
– Знаешь, если ты достигнешь выпускного возраста, по закону им больше не нужно будет искать тебя.
Я не могла ждать восемнадцатилетия, но что-то ее голосе сказало мне, что она говорила не обо мне.
– Именно поэтому вы с Шоном не сбежали?
Она кивнула.
– Через три месяца я буду в безопасности. Но если он когда-нибудь решить уйти, ФБР может убить его.
Значит она сделала свой выбор. Защищать солдата.
Я недоверчиво покачала головой.
– Они не убьют одного из своих.
– Ты не права. Он будет осужден Советом. Если он уйдет в самоволку и его поймают, то казнят. Сейчас так всё устроено. Если ты мне не веришь, вспомни, почему ты здесь.
Воздух между нами застыл, а мои мысли побрели в опасном направлении. Если Шона могут казнить, то как насчет моей мамы? Это казалось маловероятным, но не невозможным.
Я должна была выбраться. И поскорее.
* * *
До того как Шон придумал план, прошло две ночи.
Мы были в классе, где читали брошюрку под названием "Дресс-код леди", когда он привлек мое внимание. Легкий кивок его головы, и я без колебаний подняла руку, чтобы попросить сопровождения до уборной. Не давая Сестре времени поручить Рэндольфу проводить меня, Шон ступил вперед и придержал для меня дверь открытой, указывая мне выйти в коридор.
Как только мы покинули остальных, он быстро сообщил мне, что директриса приказала ему подменить другого солдата, который готовился покинуть заведение; это означало, что он получит двойную смену обхода периметра. Когда это произойдет, он проведет меня к забору и будет смотреть в другую сторону, пока я не переберусь.