Стать ближе
Шрифт:
— Обратно в палату, мисс Элисон? — спрашивает он, убирая телефон в карман.
Как и каждый раз, когда я покидаю кабинет Хитон, я направляюсь к широкой лестнице, поднимаюсь наверх и прохожу к своей палате. Я наливаю себе большой стакан воды из графина у кровати, а затем сворачиваюсь в кресле в углу палаты с книгой, поставив воду на столик рядом со мной.
— Просто нажми кнопку вызова, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит Терранс с улыбкой.
Я встречаюсь взглядом с его глазами в благодарность, и он покидает палату. Я снова остаюсь
Мне так тяжело быть внутри своей головы, и я боюсь, что теперь так будет всегда. Поэтому я наконец-то нашла способ, как сбежать в чью-то другую голову, — читать книги.
Как только я начинаю читать, то чувствую себя словно птица, которую видела из окна кабинета Хитон, беззаботной и свободной.
Глава 4
Дэниел
Прохладный, дождливый апрель наконец-то уступил место маю. Хотя в некоторые дни воздух бывает еще морозный, да и слякоть не высохла, но каждый знает, что худшая погода Монтаны теперь позади.
Конюшня Хоторн-Хилл сегодня снова открыта для посещения пациентами, и столовая гудит от волнения тех из них, кто пришел покататься впервые с осени.
— Вы видели эту новую лошадь? — спрашивает Леонард, когда садится напротив меня за один из нескольких столиков, стоящих в столовой.
— Да, она прекрасна.
— Готов поспорить, что некоторые пациенты со второго этажа будут стараться попасть на первый, просто чтобы получить возможность покататься на ней, — он хихикает и втыкает свою вилку в дымящийся куриный пирог на своей тарелке.
Я киваю в знак согласия. Пациенты Хоторн-Хилл находятся на трех этажах и, соответственно им, имеют разные режимы пребывания здесь. Только пациенты, находящиеся на первом этаже — пациенты первого уровня — могут бывать на свежем воздухе.
— Катался сегодня на Громе? — спрашиваю я его.
— Конечно же.
Его широкая улыбка говорит мне обо всем. Леонард любит лошадей. Помимо конюха, Леонард и я — единственные, кто может кататься на Громе. Это огромный жеребец, который хулиганит, когда ему вздумается.
— Так, когда мы идем в поход, Док? Вы же знаете, я первый в вашем списке в этом сезоне.
— Мы можем пойти в эти выходные.
Он улыбается в ответ.
— Вот, о чем я и говорю, — вдруг выражение его лица становится мрачным. — Ну, только если телефонные линии не прослушиваются. Знаете же, я не хочу правительственных типов, все время следующих за нами.
— Думаю, мы будем в порядке.
— Вы не знаете, на что они способны, Док, — его глаза становятся большими от страха. — Они что-то затевают. Я знаю это.
Когда Леонард начинает говорить о своих бредовых переживаниях, я пытаюсь перенаправить его внимание. Иногда это срабатывает, иногда нет.
— Ты собираешься посмотреть кино после ужина? — спрашиваю я его, откусывая кусочек куриного пирога.
— Вы же знаете, что да. А, что на счет вас?
— Если б я мог, но мне необходимо
В Хоторн-Хилл посылают ежеквартальные отчеты о своих пациентах их семьям, и мне нужно все их прочитать и на всех расписаться. Я могу взять отчеты в свой домик, но я с таким же успехом могу остаться и просмотреть их здесь.
Как только я заканчиваю с ужином, то отправляюсь в свой кабинет и закрываю за собой дверь. Мне нужно было проверить эти отчеты еще несколько дней назад, но я был слишком занят. У нас появился новый пациент, который потерял связь с реальностью и устроил кровавое безумие. Его признали психически невменяемым для судебного разбирательства. И поскольку он крепкий парень с серьезными психическими расстройствами, мне не хотелось оставлять его наедине с кем-нибудь из персонала. Пациенту вроде него требуется дополнительная охрана.
В некоторых отчетах, которые я читаю, отмечаются маленькие победы. Пациентка, которая как одержимая вырывала свои волосы, стала реже прибегать к этой привычке, с тех пор как занялась рисованием. Другой пациент признался, что посылал угрожающие письма женщинам, написание которых он отрицал в течение всего года, что провел здесь.
Я не вижу большого регресса в этом квартале, что хорошо. Психическое состояние подавляющего большинства пациентов остается таким же, как и в каждом предыдущем квартале. Многие из них получают лечение, которое улучшает качество их жизни, и мне нравится быть частью этого.
Некоторые люди по-прежнему сломлены, но таких немного. Я обнаружил, что почти каждый человек может воспрять духом, когда мы фокусируем внимание на его силе, а не на слабости.
Последний отчет в пачке самый короткий. У Элисон Коул есть прогресс. Теперь она ест и пьет, и проводит дни, читая в своей палате. Иногда она читает и ночью. Доктор Хитон критично относится к позволению для Элисон «сбегать в книги», вместо того, чтобы помочь ей столкнуться с реальностью.
Но я говорю Хитон на каждом еженедельном собрании персонала, что наша помощь — это как улица с двухсторонним движением. Пока Элисон не будет готова посмотреть в лицо своим страхам и поговорить о том, что случилось, мы не сможем заставить ее сделать это и не должны.
Мы до сих пор не знаем, способна ли она физически говорить. Ее голосовые связки могли быть повреждены при попытке удушения. Нам бы помогло, если бы она использовала доску и маркер для общения с нами, но она не хочет.
Боль действует на всех по-разному. Я свою — зарыл глубоко в себе и нашел выход в алкоголе. Выпивка — худший из этих выходов. Теперь я использую работу, чтобы не сталкиваться с ошибками прошлого и последствиями, причиной которых явился.
Наступает 8:30 вечера, когда я заканчиваю читать отчеты и встаю из-за стола. Как только я открываю дверь своего кабинета, то слышу хрипловатый смех из комнаты с телевизором и улыбаюсь. Обычно мы ставим для просмотра на киновечер легкие комедии, потому что драмы расстраивают некоторых пациентов.