Стать ближе
Шрифт:
За открытым полем возвышается горный хребет. Он впечатляющий, и не похож ни на что из когда-либо мною виденного.
— Ты должна спуститься сегодня на ужин, — говорит Морган. — Я займу тебе местечко. Я не работаю на кухне во время ужина.
Я киваю в ответ, и она светится от счастья.
— Эй, можно спросить тебя кое-что? Ты можешь говорить? — она заговорщицки наклоняется ко мне. — Ты могла бы, например... поднимать свою руку вместо ответа, если хочешь. Или мы могли бы придумать свой код, который только бы мы понимали.
Я
— Может быть, позже, — говорит она, пожимая плечами. — По крайней мере, ты придешь на ужин сегодня, — Морган оглядывает конюшни, затем снова поворачивается лицом ко мне. — Кстати, комната рядом со мной свободна. И она на первом этаже. Я это просто так говорю.
Медсестра выходит из тех же двойных дверей, что и мы вышли ранее.
— Вот ты где, Морган. Ты пойдешь на конюшню покататься на лошадях?
— О, да, — она вскакивает на ноги и жестом указывает мне следовать за ней. — Пойдем, Элисон. Ты тоже можешь покататься.
Я отрицательно качаю головой. Морган пожимает плечами и следует за медсестрой на каменную дорожку, которая ведет вниз по холму к конюшне.
Любопытство вынуждает меня обойти главное здание с той стороны, где расположились домики. Бревенчатые дома построены в том же самом стиле, что и основное строение, только в меньшем масштабе. У каждого имеется небольшое крыльцо с креслом-качалкой, стоящим на нем. Ряд домиков простирается далеко к лесу, их, по крайней мере, двадцать. Должно быть, именно в них живет персонал Хоторн-Хилл.
Я продолжаю обходить строение вокруг и позади него вижу бревенчатый навес и еще более крупную беседку. Полом в ней является огромный деревянный настил, и там есть каменное патио с уличной мебелью и грилем. Все это окружают высокие деревья.
По дороге к патио я прохожу мимо маленького клочка свежевспаханной земли, похожей на чей-то крошечный огород с ровными рядами, готовыми под посевы.
А затем я вижу свой собственный райский уголок — веревочный гамак, вывешенный между двумя деревьями. Это просто идеальное место для чтения. Я уже воображаю, как провожу здесь весь день, как легкий ветерок проносится сквозь мои волосы, пока я, свернувшись, лежу в гамаке.
Я возвращаюсь обратно в главное здание и вхожу через распахнутые двойные двери на веранде, а затем поднимаюсь в свою комнату. Когда я подхожу к тумбочке, чтобы взять «Анну Каренину» в твердой обложке, я останавливаюсь, замечая что-то, лежащее на кровати.
Как только я подхожу достаточно близко к ней, чтобы рассмотреть, что это, я улыбаюсь и беру предмет в руки. Это «Тарзан», книга в мягкой обложке. Когда я открываю книгу, то вижу имя «Дэниел Дельгадо», нацарапанное ручкой на обложке.
Я забираю обе книги и иду к гамаку. Похоже, я нашла, что буду читать дальше.
Глава 6
Дэниел
Броди
Я же сказал санитарам не делать этого и подождать снаружи. Тогда Броди изогнул брови, промямлив: «Это твои похороны», а затем вошёл внутрь и остановился на целых четыре шага позади меня.
— Доброе утро, Чед, — говорю я нейтральным тоном.
Его низкий смех и дикий взгляд должны меня напугать, но, несмотря на это, я подхожу к его кровати.
— Эти сестрички послали тебя сюда, потому что боятся, что я наврежу им, — говорит он, и в его голосе звучит удовлетворение.
— Я уже предупреждал тебя однажды, тем не менее, мне сказали, что ты угрожал связать медсестру, которая приходила проверить тебя этим утром.
— Это так хорошо, когда они сопротивляются мне, — он обхватывает ладонью свой член под одеялом и начинает водить по нему рукой.
— С этого момента доктор Тиллман и я будем следить за твоими медицинскими нуждами, — говорю я и делаю шаг в сторону, чтобы Чед мог увидеть Тиллмана.
— Ну, разве ты не милашка? — глумится он над Тиллманом. — Подойди сказать привет, я не кусаюсь, сильно.
Тиллман выглядит так, будто его ноги приросли к полу. Чед снова смеется, продолжая мастурбировать под одеялом.
— Теперь только мужчины — санитары — будут помогать тебе, — продолжаю я. — Ты не можешь угрожать нашему персоналу, Чед.
— Тебе введут седативное и привяжут к кровати в следующий раз, если подобное случится снова, — план Тиллмана звучать жестко проваливается.
— Привяжут? Похоже на извращение, — говорит он ликующим тоном.
Как и все палаты на третьем этаже, палата Чеда абсолютно пуста. Персонал Хоторн-Хилл за прошедшие годы усвоил, что психопаты и пациенты с суицидальными наклонностями могут использовать любые предметы, чтобы причинить боль себе или другим. У Чеда есть лишь кровать и пластиковый кувшин с водой на полу. Все окна в Хоторн-Хилл сделаны из экстратолстого, непробиваемого стекла, но на третьем уровне, жалюзи установлены между двумя толстыми стеклами, и они открываются и закрываются снаружи.
Чеда мало что интересовало, и он отклонял любую возможность исправить это, кромсая страницы книги и поедая их пару дней назад.
— Ты не выведешь меня из себя, Чед, — говорю я, удерживая его взгляд. — Я несколько лет служил в армии, а после этого работал в неотложной помощи. Я имел дело с разными людьми.
— И с людьми, которые сдирают кожу с других ради удовольствия, тоже? — он резко прыгает на колени в кровати, его жилистое тело абсолютно обнажено, поскольку он отказывается надевать больничную одежду.