Старый владелец времени
Шрифт:
«Она хорошенькая», – подумал я. Мне привиделись недавний сон и хрупкая русалка Катрин. Этого не может быть! Прелестная незнакомка точь-в-точь походила на неё. Те же тонкие крылья-хворостинки рук, то же золото волос… «Разве что нет рыбьего хвоста», – ухмыльнулся я, совершенно сбитый с толку.
– Огюст, что с тобой?
Не дожидаясь ответа, девушка схватила меня за руку и повела вглубь прибрежного квартала. По дороге она без умолку рассказывала новости Сан-Педро, случившиеся в моё (?) отсутствие, а я вглядывался в приметы незнакомого времени и не мог налюбоваться их причудливым разнообразием.
Мы подошли к роскошному особняку. Фасад дома был
Скаты крыши и пологие фронтоны дома посверкивали свежей кровельной медью. Ступенчатое крыльцо было выполнено из ценных пород мрамора и украшено затейливыми вазонами с садовыми цветами. Во всём чувствовались умная мужская рука и женское внимание к мелочам.
– Пойдём же! – девушка открыла парадную дверь и буквально впихнула меня в прихожую. Навстречу вышла служанка средних лет.
– Беренгария, это сеньор Огюст, – девушка представила меня, – его пригласил папик. Я покажу гостю дом, а ты, пожалуйста, иди к себе.
Лицо служанки осветила едва заметная улыбка. Женщина ответила: «Да, сеньорита», – и вышла.
Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору с высоким потолком и, распахнув узорчатые двери, оказались в большой светлой зале. Богатство настенной декорации определённо указывало на то, что зала является центральным помещением в доме. Потолок был украшен крупными архитектурными кессонами, выполненными из дерева. Три потока ярчайшего дневного света вливались в пространство залы из трёх высоких готических окон. Солнечные лучи дробились в узорах лёгких тюлевых занавесок. При малом их колыхании на стенах возникало движение света, и начинался искромётный танец. При этом причудливый рисунок венецианской штукатурки включался в танцевальный круговорот. Я невольно улыбнулся, разглядывая дивный солнечный аквариум, в котором человек должен был по замыслу архитектора ощущать себя весёлой рыбкой, потерявшей связь с земной гравитацией.
В центре залы торжественно стоял большой дубовый стол, нарочито витиеватой формы. «Не иначе, как Гауди проектировал эту странноватую столешницу!» – подумал я, припоминая свои впечатления от экскурсии по Барселоне. К слову: я считаю себя истинным испанцем, но разделить национальный восторг по поводу архитектора Гауди и исковерканных им фасадов не могу. Простите, тошнит!
* * *
– Ну что ты стоишь? Идём! – шепнула гостеприимная дева.
Мы обогнули угловую китайскую ширму, покрытую изображениями аистов на фоне болотной растительности, и оказались в уютном уголке, обставленном мягкой мебелью. Я заметил небольшой лист бумаги, подколотый к ширме на поперечную шёлковую вязь. Лист был исписан крупным неровным почерком. Мне удалось прочитать первую строку: «Катрин, любимая…»
Катрин!.. Не надо объяснять, какое потрясение произвела надпись в моей душе. Вновь перед глазами пронеслись чудище, трон, каракатицы, карабкающиеся по грот-брам-реям, и… нежная русалка Катрин, моя печальная подружка.
– Это что?.. – спросил я, указывая на листок.
– А-а, это… – девушка вздохнула. – Только, пожалуйста, не ревнуй! Это Рикардо, мой двоюродный брат. Влюбился в меня, как мальчик! Я ему говорю: «Рикардо, я же тебе сестра, ты не должен меня любить как женщину», – а он за своё: «Браки заключаются на небесах. Кто там знает, что ты моя сестра?» Я ему
– И что отец? – спросил я, думая совершенно о другом.
– Отец любил Рикардо и сказал: «Он смелый!»
– И что же дальше?
– Дальше? Да ничего. Рикардо не вернулся из плавания. Говорят, слишком много выловили дорадо и перегрузили яхту. Из их звена не вернулся никто. А на следующий день мне сказали, что видели твой вельбот у Розовых островов целым и невредимым. Я так за тебя обрадовалась, что совершенно не могла скорбеть по Рикардо, когда его память отпевали в церкви. Отец тогда на меня страшно рассердился: «Твой брат погиб, а ты даже слезы не прольёшь!»
Девушка опустила голову и добавила:
– Не обижайся. Я тебя так долго ждала, я ни в чём перед тобой не виновата! Ты мне веришь?
– Конечно, верю, Катрин, – ответил я, улыбнувшись.
С меня вдруг слетело смущение, будто камень упал с души. Внезапный прилив горячей нежности к настоящей, невыдуманной Катрин затопил моё сердце и стремительно понёсся по кровотокам. «Сон в руку!» – ликовал я, наслаждаясь событием, указавшим имя моей «возлюбленной».
Она присела на диван.
– Иди ко мне…
Я опустился на колени и прижал к лицу её протянутые ладони.
– Катрин, милая, я очень по тебе соскучился. Ты помнишь, как нам было хорошо там, на дне? Помнишь, как мы тайком потешались над чудищем и гнали с порога зануду стригуна, когда тот стучался в нашу пещерку и пискляво требовал, чтобы я отдал тебя ему? А когда ты пропала, я долго искал твои следы и не находил. И вдруг… обнаружил здесь, в родном Сан-Педро. Счастье моё, мы снова вместе!
– Пресвятая Дева Мария, что ты говоришь, Огюст? Какой стригун?! Ах, я глупая девчонка! Ты устал, ты очень устал, а я…
Её тревожный голос вынудил меня очнуться. «Господь сладчайший! Что я несу!» – кровь ударила мне в голову.
– Ты права, Катрин, я устал. Позволь мне немного передохнуть с дороги.
– Конечно! – девушка облегчённо выдохнула, улыбнулась и спорхнула с дивана. Ни тени смущения или огорчения я не увидел на её лице, вновь искрящемся любовью и трогательной заботой обо мне.
– Отец разрешил, чтобы ты какое-то время пожил у нас. Он хочет с тобой поближе познакомиться и надеется подружиться. Идём же!
Катрин проводила меня на первый этаж в крохотную, любовно убранную комнату. Усадив в кресло, она без лишних слов поцеловала меня в плечо и вышла, прикрыв за собою дверь.
10. Откровение
С уходом Катрин я ощутил себя рыбой, сорвавшейся с крючка. Очарование милой девы, помутившее мой рассудок, отступило, ко мне вернулась способность анализировать происходящее. «Господь Всеведущий! – возмутился я, не в силах поверить в случившееся. – Что происходит?» Горькие мысли о потере родного дома и покинутых близких (отец, сестра, как они сейчас… там?) жгли сердце и плавили сознание. С другой стороны, исполнилась моя сокровенная мечта о личной независимости. Мысль о том, чтобы стать свободным и жить «как хочу», терзала меня и бедных моих домочадцев все последние годы. Ощущение клетки возникало во моём сознании всякий раз, когда я хотел заступить за тот или иной житейский барьер. Теперь всё разрешилось! Неизвестно кем, как и зачем я изъят из родового гнезда. Ужасно это или восхитительно – не знаю, но я наконец свободен!